Ярослава Лазарева – Демон сакуры (страница 1)
Ярослава Лазарева
Демон сакуры
Лепесток розовый с иероглифом «Сати»1
Майя чуть не расплакалась, когда вышла из колледжа. Она брела по пыльной жаркой улице, не поднимая глаз. Стыд обжигал ее. Она не прошла по конкурсу и сейчас просто не знала, что скажет матери. Ирина Ивановна всю жизнь работала на заводе и настаивала, чтобы Майя пошла по ее стопам и получила специальность инженера-технолога. В их провинциальном городе было всего два института и несколько колледжей. Когда Майя с грехом пополам сдала школьные экзамены и получила аттестат, то без колебаний решила, что подаст документы именно в колледж искусств, который находился через две улицы от ее дома. Не посоветовавшись ни с кем из родственников, она так и поступила. И вот не добрала всего два балла. Майя не ожидала, что на факультет «Декоративно-прикладное искусство и народные промыслы», где она мечтала учиться, окажется такой большой конкурс. Этот факультет был новым, его открыли всего три года назад, а Майя втайне считала себя очень одаренным художником. Она какое-то время посещала кружок «Юный живописец» в районном Доме культуры, но из-за того, что не сошлась характером с преподавателем, через два месяца перестала ходить на занятия.
«Ну и подумаешь! – размышляла она, замедляя шаг. – Не поступила в этом году, попробую в следующем. На курсы подготовительные запишусь, но все равно своего добьюсь! Я же собираюсь стать профессиональным художником!»
Майя остановилась, быстро вытерла слезы и посмотрела в конец улицы. Уже виднелся торец пятиэтажки, в которой она жила вдвоем с матерью. Ей не хотелось идти домой, она могла предугадать каждое слово, которое скажет ей Ирина Ивановна, и выносить упреки сейчас было выше ее сил. Майя знала свой взрывной характер и боялась, что наговорит лишнего. Чрезмерно эмоциональная, как любая творческая натура, вспыльчивая и нетерпеливая, она не могла долго себя сдерживать, и все ее споры с матерью обычно заканчивались истерикой и криками.
Майя постояла в задумчивости, затем отошла в тень под развесистый старый клен и уселась на скамейку. Она нашла в плеере свою любимую группу и начала тихо подпевать,
откинувшись на спинку скамьи и забросив ногу на ногу. Ее и без того короткая льняная юбка поднялась и практически обнажила узкие загорелые бедра. Она машинально посмотрела на свои стройные спортивные ноги, поболтала сползшей со ступни босоножкой и с неудовольствием заметила, что сиреневый лак на ногтях кое-где облупился. Она убрала ноги под скамью и вынула из сумки практическую пустую бутылочку. Выпив остатки воды, бросила бутылку в урну возле скамейки. Ее жутко мучила жажда, начало августа выдалось жарким и сухим, асфальт раскалился, и стоящая в тени скамья была теплой. Чтобы выглядеть прилично, Майя отправилась в колледж в нарядной блузке, и сейчас чувствовала все возрастающее раздражение оттого, что тонкая ткань прилипла к спине. Она расстегнула верхние пуговицы максимально допустимо, но это не помогло. Ей буквально было нечем дышать.
Майя выключила плеер, вытащила наушники, достала из сумочки блокнот и начала им обмахиваться. Ей хотелось немедленно отправиться на пляж. Речка в их городке была узкой, мелкой и довольно грязной, но в такую жару даже прогретая на солнце вода казалась спасением, и ее берега обычно были забиты отдыхающими.
– Привет! Ты чего тут расселась? – услышала Майя немного насмешливый голос и повернула голову.
К ней приближался высокий худой парень. Он был в свободных джинсовых шортах и растянутой майке, в руке нес открытую бутылку газировки. Это был Леша, ее сосед по подъезду, живущий этажом выше.
– Дай попить! – резко произнесла Майя, но даже не пошевелилась.
Леша сел рядом и протянул ей бутылку. Девушка жадно глотнула, но теплый напиток показался ей неимоверно сладким.
– Фу, гадость какая! – поморщилась Майя и вернула бутылку. – Лучше бы ты обычную минералку пил.
– Ну, что есть! – вяло ответил он и вылил остатки прямо на асфальт.
Майя взвизгнула и поджала ноги, но все равно брызги попали на ее кожу.
– Вот дурак, – беззлобно заметила она и тщательно вытерла влажные потеки на коже.
– Ага, – равнодушно ответил Леша. – Чего сидишь-то тут? – повторил он вопрос. – Представляю, как тебя дома заждались!
– С чего бы? – недоверчиво проговорила Майя. – Мать еще с утра стирку затеяла, а я вот в колледж ходила, результаты смотрела.
– И как? – оживился Леша. – Поступила?
– Не-а, – тихо ответила она. – Баллы не добрала, плохо я подготовлена даже для колледжа, так-то!
– Забей! – посоветовал он. – Пойдешь работать, будешь самостоятельной. У нас на заводе ученицы всегда требуются. А что? Получишь хорошую специальность, будешь при деле. А то выдумала ерунду какую-то, нашла куда документы подавать! А ты на кого поступала?
– Прикладное искусство, – нехотя ответила Майя и встала.
Разговор начал ее угнетать.
– На пляж пойдешь? – спросил Леша. – Хотя… какой уж теперь тебе пляж!
– В смысле? – не поняла она.
– Так гость у вас важный! Все пытаюсь тебе сказать. Топай домой. Папаша твой нарисовался.
– Кто?! – изумилась она.
Ее спина противно вспотела, тонкая ткань блузки снова прилипла, и Майе стало так неприятно, что она невольно поежилась.
– Говорю же, отец твой приехал, – торопливо заговорил Леша. – С час назад примерно. Я во дворе с пацанами сидел, как раз на пляж хотели идти, а тут тачка такая шикарная подкатывает, из нее мужик важный и в наш подъезд. А моя мать белье вынесла развешивать… и с твоей на пару. Обе по случаю субботы настирывают. С тазами из подъезда и выкатились. Тетя Ира как мужика увидела, аж в лице переменилась, побледнела и таз выронила. Мокрое белье ему прямо на ноги выпало. Он покраснел, давай собирать. Потом они вместе в дом ушли.
Майя оцепенела. Новость не укладывалась в голове.
Ее отца звали Георгий Петрович, она не видела его с пятилетнего возраста и практически не помнила. Майя знала, что родители развелись, отец исправно платил алименты, но к ним никогда не приезжал и с дочкой не виделся. Мать как-то вскользь упоминала, что он постоянно работает заграницей и у него давно другая семья. К тому же он был из Петербурга, постоянно проживал там, а в их город как-то приезжал, чтобы навестить дальнюю родственницу. Тогда-то он случайно и познакомился с Ириной. Как закрутился их роман, она в подробностях не знала, мать избегала говорить на эту тему. Но и сама Майя была не любопытна. Она спокойно относилась к тому, что живет в неполной семье. На отца зла не держала и по большому счету была к нему совершенно равнодушна.
– А может, это просто посторонний, какой-нибудь ее знакомый с завода? – нервно проговорила она.
– Да мне мать потом сказала, что это точно твой папашка! – уверенно произнес Леха. – Она его сразу узнала, говорит, что совсем не изменился. Он же почти год здесь жил,… ну пока не бросил вас и не смылся.
– А уж вот это не твое дело! – оборвала его Майя.
Она вскочила и быстро направилась в сторону дома.
Майя обрадовалась, что одета вполне прилично, и на ней нарядная белая блузка и льняная юбка, правда, довольно короткая, но элегантная. Майя поправила растрепавшиеся волосы, падавшие ей до плеч, отвела челку со лба и вздернула нос. По двору она прошествовала, нарочито никого не замечая и не отвечая на реплики соседок и знакомых ребят. Все уже были в курсе, кто к ним приехал. Но Майю это не удивляло. Их двор был небольшим, дома – пятиэтажными, все они принадлежали заводу, на котором работала Ирина Ивановна, и соседи отлично знали друг друга. Можно сказать, это была одна большая заводская семья.
Подойдя к двери квартиры, Майя остановилась и перевела дух. Ей не хотелось выглядеть взволнованной и запыхавшейся. Она еще раз поправила челку, тщательно вытерла вспотевшее лицо салфеткой и зачем-то позвонила, хотя обычно открывала своим ключом. Когда дверь распахнулась и на пороге возник подтянутый симпатичный мужчина, показавшийся ей совсем молодым, Майя растерялась. Она его не узнала, хотя видела раньше его фотографию, которую мама хранила в семейном фотоальбоме.
– Дочка! – дрожащим голосом произнес Георгий Петрович и хотел обнять ее.
Но девушка отстранилась и прошла в коридор.
– Здравствуй, Майя! – стараясь говорить спокойно, продолжил он. – Ты меня не узнаешь? Я твой папа.
Эти слова показались ей избитой фразой из какой-нибудь мелодрамы, и Майя не смогла сдержать улыбки.
Странно, но никакого волнения она уже не чувствовала, одно лишь любопытство. Отец ей понравился, ей импонировали его внешность, одежда и манеры. Он был словно из другого мира и абсолютно не походил на типичных мужчин ее родного городка. Даже речь его была совсем другой, а низкий приятный голос сразу проник ей прямо в сердце. Говорил он неторопливо, несмотря на явное волнение от встречи, слова немного растягивал, но и это ей нравилось. Она разулась, сказала, что сейчас придет, и юркнула в ванную. Майя изнывала от желания смыть пот, расчесать слипшиеся волосы, освежить себя духами и вообще принять более пристойный вид. Ей казалось, отец мгновенно увидел и то, что она растрепана, что ей невыносимо жарко, заметил, какое красное и мокрое у нее лицо. Майя вдруг поймала себя на мысли, что хочет ему понравиться. Она скинула одежду и забралась под душ. Сделав воду максимально холодной, стояла под бьющими струями до тех пор, пока не ощутила, что тело начало замерзать. Выбравшись из ванны, девушка глянула на застиранную огромную мужскую футболку, которую обычно носила дома в такую жару. И ей показалось немыслимым появиться перед отцом в таком виде. Завернувшись в полотенце, она осторожно выглянула в коридор. Там никого не было. Майя на цыпочках вышла в гостиную. На ее счастье и там было пусто. Голоса родителей доносились из кухни. Квартира была маленькой, с двумя смежными комнатами. В гостиной обитала Ирина Ивановна. Майя пробежала на цыпочках в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь.