Ярослава Корсакова – Ромео выпил йод! (страница 2)
«
Это был удар.
Жестокий и очень болезненный, но, на удивление, не подкосивший Тараса Анатольевича, наоборот, очередная жизненная неудача придала ему сил.
Он развёлся, оставив на память только свой журнал, закодировался, наладил общение с дочерью, но так и остался бесконечно одиноким, даже кошку себе и то не завёл. Боялся привязаться и снова потерять...
С работой тоже всё складывалось абы как. Стремление писать что-то оригинальное и самобытное давно уступило место хайпу, сплетням и грязному вранью.
— Ну, видела или не видела? — потерял терпение начальник, и я, махнув головой, выудила из себя неуверенно:
— Нет. А что стряслось-то? Неприятности у нас?
Полтавцев усмехнулся, сцепил пальцы в замок и мрачно, с издёвкой ответил:
— Не у нас, но нам предоставили отличный повод для разгромной статьи, дело как раз по тебе.
— По мне? — удивлённо переспросила я.
В животе неприятно закопошились закрадывающиеся догадки и липкие сомнения, и, будучи дамой без тормозов, если, конечно, только на меня нахлынул стресс, я нетерпеливо выпалила следующее:
— С Умеровым что-то приключилось? Неужели в аварию угодил на своём байке?
В это время Анатольевич уже отхлебнул воды из бутылки, но, услышав моё взволнованное предположение, подавился и громко закашлялся. Натужно захрипел, будто бы едва оправившись, вскочил с места и принялся ходить взад-вперёд по кабинету.
— Какой Умеров, Некрасова? Что у тебя в голове, мартышки, что ли, скачут по деревьям и бананы лениво жуют? Голова совсем не варит? При чём тут твой эмо, или как его там, панк для малолеток, а? — всплеснул он рассерженно мощными ручищами.
Я было хотела обидеться и возразить, что никакие обезьяны у меня не скачут, всё у меня варит как надо.
Я интеллигентная девушка, коренная ярославна в четвёртом поколении, между прочим, и вообще какое он имеет право разговаривать со мной в таком тоне?
Куда это делось рабочее вежливое отношение, о котором он так старательно пел на собеседовании?
Но потом память мне заботливо подкинула напоминание о том, что я работаю на Полтавцева уже четвёртый год и прекрасно знаю, какой он в общении.
Неподготовленной фиалке и впрямь мужчина может показаться грубым, жестоким и заносчивым типом, но на самом деле хамоватые манеры, когда он выходит из себя, кардинально различаются с его характером после многолетней терапии и работы с психологом.
Он умеет быть и добрым, и понимающим, а ещё он человек невероятной щедрости. Даже взять недавний случай, когда он без всяких проблем отпустил Ниночку Александровну из бухгалтерии в отпуск.
Несколько месяцев подряд исправно платил ей зарплату, плюс ещё премию выплачивал из своего кармана, и всё это из-за того, что у Ниды мать разбил инсульт, срочно нужны были деньги и круглосуточный уход.
Потом, конечно, Стеша нашла хорошую сиделку, и мама у неё, слава богу, на поправку пошла, но забыть и не принимать во внимание такой широкий жест начальника невозможно.
И таких случаев лично на моей памяти чертова пропасть наберётся. Начнёшь пересказывать — не перескажешь за один день всё, что сделал и не дал сделать Тарас Анатольевич.
Маргарите Павловне он помог починить крышу в доме, построил новую баню с её сыновьями, когда мужа Марго скрутил жуткий радикулит. Нашей острой на язык, жгучей, как соус табаско, Раде он лично подарил путёвку в Грецию со словами:
— Я тебе уже отпуск на следующий месяц поставил. Поезжай отдохни, а то устали мы от тебя, лапушка! Ох, как устали!
Танюше помог отделяться от властного, абьюзивного бойфренда Владика. Владиком был тщедушный паренёк, которому едва перевалило за двадцать с чем-то там.
Человек, возомнивший себя гуру в IT-сфере и, обладая большим-большим самомнением, считал, что крупные компании его совершенно недостойны, поэтому работу не искал. Любил выпить сладкой жижи, закурить приторный вейп и поиграть в компьютер, что заботливо приобрела ему в рассрочку любящая Таня.
С огромной манией величия и такими загонами насчёт длины юбки своей суженой, которым позавидовал бы даже самый отпетый ревнивец, он два года поласкал наивные, малодушные мозги Власовой, а потом ударил...
Глава 3
Вот так вот просто!
Схватил за горло и поставил сочный фингал под правый глаз. А потом ещё и, довольно улыбаясь, грозил рыдающей девушке кулаком и обещал, что теперь-то она всегда у него ходить с синяками станет, потому что он будет её по-мужски учить уму-разуму. Тогда Полтавцев лично поехал к Тане домой, начистил морду этому существу, которого даже особью мужского пола и то ошибочно будет признавать. Выкинул вещи мерзавца, спустил с лестницы. А визг какой стоял!
— Не бейте, только не по лицу! Больше не буду! Отпустите, умоляю...
Что и требовалось доказать!
Подлец был слаб и телом, и духом, чтобы хоть кончиком мизинца прикоснуться к мужчине, а беззащитную девушку обидеть — это пожалуйста. Как говорится, с превеликой радостью, мерзость. Власова потом рассказывала эту историю так, будто она произошла вовсе не с ней.
Но по нервной улыбке, натужному смеху и постоянному заламыванию пальцев не могло не считываться, и все понимали, что на милой Танечке эти отношения оставили самый что ни на есть грубый, неизгладимый след. Босс лично отвёл её в полицию тогда, буквально заставил написать заявление и снять побои.
С начальником местного РОВД он был, как это называется, на короткой ноге: они вместе ездили на рыбалку и в турпоходы по горам, и благодаря такому своеобразному приятельству Владика всё-таки удалось посадить.
Сейчас он где-то в Норильске, отбывает срок в колонии общего режима, и я очень надеюсь, что такой сволочи, как он, там ой как несладко спать. Теперь вы понимаете, почему я не взорвалась ответной тирадой?
Пожала плечами, спокойно пояснила причины своей резкой озабоченности чужой судьбой:
— Умеров — главная звезда моей колонки вот уже как целый год, Тарас Анатольевич. Вы сказали о разгромной статье, которая как раз по мне. Вот я и подумала о...
— Не о том ты думаешь, ягодка моя! — перебил начальник. — Я бы на месте твоего Романа задумался, почему жену постоянно заботит другой мужик...
Мои недовольно искривившиеся губы и напускной тяжёлый вздох он нарочито пропустил мимо ушей и глаз. Грузные плечи выпрямились, он вздохнул полной грудью, и голос, обращённый ко мне, заметно потеплел. Полтавцев сел в кресло и закурил свои удушливые captain black madagascar vanilla aroma.
От табака и ванили тошнота подкатила к горлу, и меня уже не просто распирало от любопытства, а буквально разрывало от нетерпения.
К этому чувству ещё прибавилось раздражение, и стало очень дурно. И хвала Всевышнему! И пусть я и не особо верю в Бога и не принадлежу к какой-либо религии, но сейчас благодарила всех, кого могла, и даже неведанные высшие силы, которых отродясь не знала.
Шеф решился на помилование и пустился в обстоятельный рассказ о происшествии, которое заинтересовало его до печёночных колик.
В субботу вечером на выступлении в филармонии стало плохо известной, талантливой пианистке Янине Чакрацкой. У девушки сильно заболел живот, но от скорой она отказалась и просто отправилась домой. Все, включая юную звезду, думали, что это банальная ротавирусная инфекция, но Яна зашла в парадную и... скончалась возле лифта.
Янина была известна не только своим редким музыкальным талантом, но ещё и семьёй. Её отец, Михаил Валентинович, — очень значимая в городе личность, бизнесмен. Совладелец популярной сети кофеен под названием «Чак и Кот».
Это и правда очень популярный многолетний бренд. Кофейни есть не только в Ярославле, но и в Москве, Санкт-Петербурге, Новгороде и даже в Челябинске.
Первое кофе-кафе Михаил со своим другом Александром Котовым открыли ещё в начале нулевых. Мать — не настолько известная личность, но её профессия тесно связана с миром богатства, роскоши и невиданных простым мечтательным обывателям баснословных сумм, которые измеряются в основном в тысячах и миллионах долларов.
Юнона Чакрацкая — искусствовед и входит в десятку лучших экспертов страны. Ещё важно будет отметить, что мэр города — давний и очень близкий приятель Михаила Валентиновича, поэтому прессу так и взбудоражило это печальное происшествие.
— Сейчас все хотят заполучить эксклюзив — интервью Чакрацких, но на публику они, понятное дело, не выходят, засели дома. Поэтому поезжай к ним на адрес и...
— Окститесь, Тарас Анатольевич! Мне серьёзно нужно именно сейчас беспокоить убитых горем родителей?
Жестокосердный циник внутри меня усердно боролся с моей чистой незапятнанной совестью, но я не могла позволить себе опуститься до громогласных, бестактных турецких журналистов. Вы вообще видели, с каким остервенением они преследуют кумиров своей страны, телезвёзд, актёров? А бесконечное нарушение личных границ и вторжение в частную собственность путём фотографии?
У нас с этим тоже не сладко, но там, судя по новостным пабликам, ситуация повальная — сплошь и рядом. Всегда и везде. В торговом центре, на дороге, у машины и в большинстве своём нагло и без стеснения игнорируя все необходимые нормы приличия.
Полтавцев недовольно поморщился и расстроенно махнул рукой:
— Знаю, знаю, что приказываю тебе поступить не по-человечески. Но ты журналистка, мать его, а не продавщица в цветочной лавке, которая не желает втюхивать вялые розы за бешеную стоимость пьяному мужику, очнись, девочка! У нас бешеная конкуренция, и в этих бетонных джунглях либо ты, либо тебя. Мне нужна эта статья! Не будет у нас этого материала, другая желтуха возьмёт это злосчастное интервью, а нам надо выпустить хоть одну бомбу в стиле принцессы Дианы, а то всё одни сплетни и хиханьки да хаханьки...