Ярослава Корсакова – Ромео выпил йод! (страница 1)
Ромео выпил йод!
Глава 1
— Выражаясь понятными вам словами, Маргариточка Павловна, ночная кукушка всегда дневную перекукует. Да и в принципе так и должно быть, сынок не собственность, дорогая моя, — с самодовольной усмешкой заявила Рада.
Я посмотрела на хорошенькую мордашку Радаславы Хмельницкой и весело улыбнулась, а Маргарита Павловна, наоборот, покраснела и ещё больше насупилась, став похожа на упитанную, крайне недовольную индюшку.
— Да, да! Права ты, Радка! Я вот сыночку-корзиночку ни дня терпеть не готова! — влезла в разговор миловидная шатенка Танечка Власова.
Устало откинулась в кресле и с интересом навострила уши в ожидании, когда набожная, целомудренная Костикова выдаст девочкам жёсткую тираду.
Коллеги в разгар рабочего дня схлестнулись в дебатах.
Рада считала правильной точку зрения, что в браке молодые должны жить своим и только своим умом. Никакие маменьки и папеньки не имеют права в это лезть.
Многодетная мать Маргарита же, напротив, утверждала: «Мама для сына должна быть как царь и бог, и никак! Слышите? Никак иначе!»
Свекровь, по её мнению, всегда имеет право научить и проучить невестку, а также правильно позаботиться о взрослом сыночке. Они яростно спорили, и каждая стремилась отстоять своё мнение и умножить на ноль мнение оппонента.
В итоге конфликтный диалог зашёл в тупик, и Костикова, тяжело вздохнув, пробасила:
— Потерянная вы девица, милая Радослава! Такое имя прекрасное, божье, а позиция по жизни глупая. Обратитесь лучше в веру, помолитесь хорошенько, тогда и поймёте, как для человека семья важна и как сын в любом возрасте и положении должен мать свою любить, а главное уважать!
Грузная, плечистая Маргарита с явно прокуренным голосом и далеко не святым, монастырским прошлым могла напугать одним взглядом. Лично я всегда ёжусь под её внимательным и холодным взглядом исподлобья.
Четыре года уже с большим трудом учусь не отводить взгляд при разговоре. Но хлёсткая и открытая Рада совершенно Павловну не боялась, смотрела открыто, с вызовом, говорила прямо.
— Вы обо мне не беспокойтесь. Я уж сама о себе подумаю, Маргариточка. А мнение менять не буду, потому что знаю, что полностью права. Когда женятся, они строят новую семью, и у меня будет то же самое. Я не позволю мужу бегать к маме и жаловаться! — спокойно заявила Хмельницкая и, не дожидаясь ответа, отвернулась и равнодушно принялась исправлять собственную статью.
Костикова так ничего и не сказала. Недовольно поджав губы, она тяжело махнула рукой и уткнулась взглядом в компьютер, а Таня беспечно принялась листать модный журнал и выбирать очередную сумочку или кофточку.
Я же с тоской уставилась на законченную статью.
Ничего интересного, очередная эпатажная выходка Анара Умерова. Разглядываю снимок, где он нагло высовывает язык с пирсингом и тычет средним пальцем в объектив.
Сморщив захлопываю крышку MacBook.
Во времена, когда я ещё училась в институте, профессия журналиста казалась мне волнующей, манящей, острой почти на грани. Были грёзы о приключениях, репортажах в разных местах, интересных и необычных случаях, была я уверена, что работа будет шокировать и увлекать, но по итогу...
Да, я стала журналисткой и работаю в соответствии со своей профессией, хотя на курсе, со слов преподавателей, всегда была слабым звеном.
Но есть ли в моей работе в редакции, пять дней в неделю с девяти до семнадцати часов, что-то по-настоящему волнующее и увлекательное? Едва ли...
Наша контора пристально смотрит в сторону российского шоу-бизнеса, моя работа буквально складывается из сплетен и раздувания из мухи слона.
Вот вам, кстати, лайфхак опытной журналистки: берёшь самую грязную сплетню из жизни известного в стране человека, пишешь статью с самым ярким и, как это сейчас называется, кликбейтным заголовком — и вуаля! Ваша сенсация готова.
Начальник доволен, премия обеспечена, конечно, обиженным и обделённым остаётся лишь главный герой вашей писанины, но на него можно и внимания не обращать. Подумаешь, ненавидит он госпожу Некрасову...
Мальчик мой, скажу я, дурачась, у меня таких, как ты, уже не один десяток набрался, пф-ф-ф, тоже мне, подумаешь!
Но иногда, как сегодня, в этот дождливый сентябрьский вторник, меня берёт жуткая тоска. На грудь будто заботливо и аккуратно кладут булыжник весом в тридцать килограммов и крепко привязывают его верёвками, а потом ласково мне так говорят: «Ходи так целый день и делай вид, что всё в порядке.
Да смотри, недовольство не высказывай ни жестом, ни взглядом». Одно время я даже твёрдо решила уволиться и попытать счастье на телевидении или в другом журнале, но розовые очки, как известно, бьются стёклами наружу.
На телек пробиться просто не хватит связей, там мой удел — вести православную ерунду на телеканале «Спас». А что насчёт другой редакции...
Там тоже мало интересного, либо такая же желтуха, либо то, что ещё страшнее для прогрессивной девушки, — работа в захудалом журнале «Сад-огород» или условной «Марии».
Хотя моя институтская приятельница Клара Кабанова заняла-таки горячее местечко в журнале Vogue в своё время.
Завидую ли я ей? Лишь самую малость.
У меня скучнейшая работа, ещё бы, ведь я веду колонку в этакой интеллигентной желтухе под весьма романтичным и, я бы даже сказала, поэтическим названием, но я счастлива в браке вот уже пятый год, а от дорогой Кларочки недавно муж ушёл к любовнице, едва окончившей школу...
— Анатольевич ожидает тебя в кабинете через минуту. Беги срочно! У него какое-то важное дело, он весь как на иголках... — пробегая мимо моего стола, нервно шепнула секретарша Полтавцева, загорелая, голубоглазая блондинка Стася Морозова.
Её острые красные шпильки мирно постукивали по новенькому паркету, одной рукой она быстро оправила чёрную юбку-клёш, а другой крепко прижимала папку с отчётами и, судя по всему, очень спешила в бухгалтерию.
Я встала и с некоторой опаской направилась в кабинет шефа.
Тарас Анатольевич стоял и глядел в окно, заложив руки за спиной. Услышав мои шаги и скрип дверных петель, он не глядя велел мне сесть, а сам, развернувшись, тут же плюхнулся в кожаное кресло напротив.
— Новости уже видала? — спросил начальник без прелюдий, в духе «Здравствуй, и как твои дела».
Глава 2
Его выцветшие голубые глаза смотрели на меня со всей усталостью мира, а грозные чёрные брови были сведены, образуя неприятную, глубокую складку на переносице. Полтавцеву пятьдесят два года. Совсем ещё не старик. Крепкому, рослому и умному мужчине со всей его житейской мудростью удивительно не везло ни в личной жизни, ни в работе.
Он начал с самых низов журналистики. Окончил школу с золотой медалью, институт с красным дипломом. В девяностые годы работал ассистентом на телевидении, в нулевые вёл не шибко популярную программу, где, на удачу, его заметили и пригласили на работу намного выше и крупнее.
Тарас стал политическим журналистом. У него, как у человека образованного, был всего один недостаток. Недостаток, который в конечном счёте и разрушил всю его жизнь, рассчитанную на годы вперёд...
На работе скверный характер звезды терпели много лет, потому что специалист отличный, но потом терпение резко лопнуло у всех. Уволили с волчьим билетом, и ни один канал не готов был принимать выпивоху со скандальным прошлым.
Жена тоже подлила масла в огонь, когда подала на развод и забрала дочь. Тогда у мужчины наступили совсем тёмные времена, и так бы он и спился, если бы не одна роковая встреча.
Встреча с самой судьбой-матушкой, как называл это сам Полтавцев. В ресторане, вусмерть пьяный, Тарас встретил свою вторую жену — Элеонору. Она же кокетливо называла себя Нелей, а для него она стала всем: женой, любовницей, музой и главной мечтой.
Он решительно собирался бросить к ногам молодой нимфы весь мир. Окрылённый целью, открыл редакцию, решил выпускать журнал. Мечтал о крупном заработке, о славе, грезил, что будет выпускать что-то по-настоящему увлекательное.
Даже детище своё назвал в честь возлюбленной коротко, но не совсем ясно — Нель.
Вот только юной и корыстной Элеоноре хотелось совсем другого. Поначалу её сердце металось, и она честно хотела завязать со своим хобби, а такое увлечение, даже сейчас, в век прогрессивного мышления, вызывает у многих отторжение, осуждение и непонимание.
Сейчас, кстати, в обществе принято называть это более лояльно, чем прежде, — эскорт.
И я совсем не обвиняю Нелю, напротив, спрос рождает предложение, и это ясно, понятно и старо как мир. Некоторые девочки идут на такой шаг от отчаяния, другие — от жажды лёгких денег.
Но, как бы ни было прискорбно признавать, все мы делаем очень важный выбор, который в дальнейшем и определяет нашу жизнь.
Женщина, которая терпит мужа-тирана ради сохранения семьи и чтобы только у детей был отец, или вчерашняя школьница, продающая своё тело в Москва-Сити.
И не важно, что в случае девушки она навсегда останется падшей женщиной и никакой клиент-миллионер не сделает своей женой — сахарные мечты рассыплются в прах.
А в случае бедной женщины всегда хочется спросить:
А точно ли дети будут благодарны за присутствие такого папаши в их жизни? И не понадобится ли им серьёзная помощь психотерапевта в дальнейшем?
Тут, думаю, ответ вполне очевиден.
Элеонора пыталась, но холодный расчёт в очередной раз в её жизни победил глупые чувства. Она бросила Полтавцева резко и подло. Сбежала в ночи, ограничившись до боли неприятной запиской: