Ярослава Кардакова – Мистические истории: "Скептик" (страница 2)
На следующее утро они были полностью готовы в путь дорогу. Аристарх взял с собой все, что могло ему понадобиться. В наборе был микроскоп, разные составы, пробирки и даже свою фотографическую камеру. Терентий взял деньги и небольшой чемодан с вещами, ему также пришлось собрать багаж и на Аристарха Варфоломеевича. О мирских надобностях исследователь не подумал и даже сменного белья в чемодан не положил. Терентий уже представлял проблемы путешествия и подумывал о том, что поездка на поезде будет довольно хлопотной, исходя из багажа. До станции они добрались на пролетке Дарья Филипповны, там Терентий собственноручно загрузил огромное количество вещей в вагон. Воодушевлённый Аристарх был налегке и старался не обременять себя думами о багаже, он постоянно перечитывал свои записи из газет по поводу проклятой деревни «Суровый Сыч».
Чтобы как-то разбавить обстановку, когда тронулся паровоз, Терентий спросил у Аристарха о том, как он планирует проводить свои исследования. На молодом лице на миг отразилась задумчивость, затем блеснул огонек в синих глазах, и он предоставил подробный план. Аристарх планировал их работу таким образом: они снимают в Костроме складское помещении, там раскладывают все свое имущество, с собой берут только минимум багажа и отправляются в деревню «Суровый Сыч». Там они представляются репортерами из какой-то газеты, поселяются у какой – нибудь старушки и в течении недели собирают материалы и слухи. Затем отправляются на базу, которая будет на складе, там проводят исследования и вместе с газетчиками опять отправляются в деревню с результатами изысканий.
Аристарх говорил уверено, буднично, как будто он проделывал эти изыскания не первый раз и это было рутиной. Терентий лишь покачал головой. Хотя план был легок и прост, убедить темных крестьян в том, что не их деревенька виновата, а что-то еще, очень сложно. Но уверенность была похвальной. Потом Аристарх замолчал и написал письмо своей невесте Аграфене. Пока он писал, постоянно тер левый висок, как будто там была шелушащаяся ранка, или свежий шрам. Хотя кожа на виске молодого Аристарха была абсолютно чистой и повреждений не было, но привычка была. Это Терентий подметил сразу, как только познакомился с Аристархом. Помимо этой привычки странными были синие, как море, глаза. Да, они были синими, а не голубыми, как обычные глаза у населения Российской империи. Когда Аристарх загорался идеей, они загорались сиянием сапфира. Вторая привычка хозяина: тереть кольцо в виде крыльев ангела, которые обнимают кроваво – красный рубин.
Запечатав письмо невесте, он передал его Терентию со словами «он знает куда отправить». Конечно, Терентий не знал куда отправлять письмо, он просто отдавал письма Дарье Филипповне по скрытой договоренности. Но Аристарху Варфоломеевичу было важно отправлять письма, а не получать ответы на них. Видимо это была особенность его натуры, которую он нес в себе. Хотя скорей всего когда-то и где-то существовала эта самая Аграфена, но, увы, они с Дарьей Филипповной ее не знали.
Дальше, по прибытии в Кострому, они сняли самую дорогую гостиницу в губернии, на спальные места было приказано не скупиться. Правда спать им пришлось в смежных номерах. Во сне Аристарх звал не только свою ненаглядную Аграфену, но и какого-то Джеймса, которого, судя по всему, считал своим наставником. Еще изредка он говорил с Гаврилой и, судя по диалогу, это был кучер. Эти громкие крики и беседы подарили Терентию бессонницу. Утром, когда Терентий пил турецкий кофе в ресторане гостиницы, к нему подсел абсолютно выспавшийся Аристарх Варфоломеевич. Хозяин заказал кашу и какао. Больно нравился ему этот напиток. Кофе он не признавал, также как и чай, вместо этого он мог пить травяные сборы, квасы, сбитни и прочие морсы, а еще кисель.
Позавтракав, Аристарх, согласно плана, отправился снимать складское помещение, за которое расплатился Терентий. До вечера Аристарх провозился, готовя склад под кабинет экспертизы на подобие лаборатории какого – то доктора или древнего алхимика. Терентий, пока хозяин занимался раскладыванием своего инвентаря, руководил завозом мебели, искал сторожей для охраны ценного имущества. Терентий с ужасом ждал ночи и нового бреда Аристарха в его снах. Сегодня он спорил каким-то Петром Алексеевичем. Судя по всему, этот Пётр тоже был ему начальником или высоким чином. В отличии от общения с Джеймсом, с Петром Аристарх во сне общался с высшей степенью уважения. Сея беседа длилась монологом до утра и периодически повторялась, так что Терентий опять не выспался.
Не выспавшийся Терентий нанял кучера до деревни, куда они с Аристархом и выехали, взяв с собой камеру фотоаппарата и несколько тетрадей для записей. В карете толком выспаться не удалось, Аристарх старался запоминать все нюансы местности и просил подмечать их и Терентия. Приказчик смиренно слушал господина. В деревню они прибыли к ночи, Терентий нашел избу с самой глухой бабкой, чтобы ее не побеспокоили кошмары барина, а сам отправился спать на сеновал. Это была самая блаженная ночь за последние дни, Терентий спал как младенец ровно до того момента, пока над его ухом не заорал бабкин петух. Смирившись с тем, что сон – это для него недоступная роскошь даже за деньги. Терентий искренне скучал по своему флигелю в усадьбе Дарьи Филипповны, пуховой перине и конечно мягкой во всех смыслах девицы Аглаи. Она как бы была его невестой, но пока он никак не мог сподобиться на свадьбу.
Утром, когда Терентий зашел в избу, он увидел, как Аристарх мило беседует со старушкой – избовладелицей. Беседовали они на излюбленную тему всех женщин: сплетни про жизнь деревни. Сведенья, полученные от старушки, полностью повторяли заметки из газет. По сути Аристарх уговорил Дарью Филипповну на экспедицию на основании трех простеньких заметочек, вырезанных из газет, общая суть которых сводилась к тому: Деревню «Суровый Сыч» Костромской губернии преследует жестокое проклятье, за два года умерло аж 7 младенцев, пять бабонек родами не разродившись умерли и померло с десяток мужиков.
Аристарх умело выводил старушку на количество умерших по дворам, при этом его интересовал вопрос, когда больше всего было умерших и был ли падеж скота. Все, что изрекала старушка, он записывал в блокнот. Терентий не стал вмешиваться в беседу и молча сел за завтрак. Когда они окончили завтрак, Аристарх предложил подомовой обход деревни. Терентий должен был взять на себя роль записывающего все, что скажет барин и опрашиваемый. Терентий так часто делал, когда Дарья Филипповна надиктовывала ему разного вида задания.
Домов в деревне было много – около сорока, деревня делилась на три улицы. Судя по виду зданий, в свое время жили здесь довольно зажиточные крестьяне. В каждой избе подтверждались данные хозяйки, у которой они остановились на постой, и данные из газетных вырезок. Но Аристарх принципиально, постоянно складывая свои пухлые ручки домиком, уточнял сведения о падеже скота. Терентий заносил в блокнот и эту информацию, хотя искренне не понимал зачем она им нужна. Также Аристарха интересовало и то, из-за кого могло пройти проклятье. Версии, скажем так, разнились.
Первая версия появления проклятья вела к бабке знахарке Варваре, умершей лет десять назад. Хотя смерти и проблемы начались позднее, около трех – четырех лет назад. Вторая, не менее распространённая, вела к семье крестьян Поповых. Именно в их избах, которые стояли вдоль одной улиц, было больше всего смертей, выкидышей и мертворожденных. Причина проклятья данных людей – их достаток. Третья версия: все от того, что царь – батюшка отменил крепостничество и барин со временем проклял своих бывших крепостных. Четвертая версия самая глупая на взгляд Терентия. Ее на третий день опроса поведал староста деревни. Он во всем винил землю, на которой стоит деревня. То есть, деревня «Суровый Сыч» стоит на этом месте всего плюс – минус пятьдесят лет. А до этого – это был заброшенный пустырь, на котором во времена смуты стояла деревенька «Барсучиха». Но потом, в годы правления первых Романовых, с начала деревеньку постигли неурожаи, а затем забрал падеж скота и под конец выгорела она от пожара вся. То есть, как уверял староста, само место несчастливое.
Оставшиеся дни Терентий рисовал поизбиенный план деревни, особенно уделяя внимание колодцам. Терентий даже делал на плане пометки: когда была построена изба и колодец, лишь бы от него отстал дотошный хозяин. Сам же Аристарх с каждого двора набрал по мешку землицы и по фляге воды, а также выпросил по небольшой торбе зерна. Дагеротипия всех объектов была неотъемлемой частью дня Аристарха Варфоломеевича, сколько времени он извел на свою фотофиксацию. А уж о деньгах на расходники… Терентию даже жутко было представить. Но Дарья Филипповна наказала денег не считать, если они тратятся не на кутёж и прочее озорство, или на куртизанок.
Аристарх ни чего и ни кому из жителей путного не сказал, и, собрав все нужное, они вернулись на склад в Которому. Там он затворился с пробирками и образцами, полученными в деревне, в эмпровизированной лаборатории. Через две недели он отправил ряд писем профессорам Московских учебных заведений. А также написал прошение губернатору, чтобы тот допустил его до архивов губернии. Дарье Филипповне пришлось писать развернутое письмо о том, что придется задержаться в экспедиции на неопределенный срок. Они переехали в частный дом, там было удобней и дешевле в плане аренды. Правда хозяйка жаловалась на кошмары Аристарха Варфоломеевича, Терентий же уже попривык к ночным крикам и беседам с пустотой своего хозяина.