Ярослава А. – Ты только моя (страница 47)

В голове крутились самые разные мысли, и ни одной хорошей.

Первым делом отправилась в бухгалтерию и проверила наличие у заместителя Светланы Георгиевна всех печатей и штампиков.

Все, к счастью, оказалось на месте, и это немного облегчило мои терзания.

Чуть ближе к вечеру позвонил дед и торжественно сообщил, что его выписывают из больницы.

Значит надо собраться и после работы его забрать.

Кошмарыч расстроится…

Но не это самое страшное.

Страшное, что я понятия не имею, как дед отреагирует на наличие в нашей квартире сына вместе с его пассией.

Мне-то уже без разницы. Я и дома-то почти не ночую, почти все время у Кошмарыча. Аня в общежитии или у Коли. Тетушка все еще на даче с дедовыми кабачками возится.

За это время Виталик и его мадам почувствовали себя хозяевами в моем жилье, и ясное дело, ничем хорошим это не может закончиться.

С работы вышла немного раньше обычного. Предупредила Костю, что мне надо за дедом и сегодня я к нему с ночевкой не могу поехать и, усевшись за руль своей заброшенной малышки, поехала в больницу.

Там меня в палате встретил бодрый, чисто выбритый и опрятно одетый дед.

— Мне Люся твоя станок привезла, — похвалился он. — И одежду. А заодно рассказала, что в нашем доме без моего ведома делается.

Я так и замера на месте с дедовыми выписками, в которых черным по белому написано, что ему показан полный покой.

Ну, Люся – язык без костей.

— Я смотрю, вы с Люсиндой на помидорно-огородной почве нашли общий язык.

Дед приосанился и выдал:

— Добрая твоя тетка, хорошая. Ты б ее побольше слушала и не пускала Виталика с бабой этой в нашу квартиру. А то ишь удумали!

— Ну, и как вы это себе представляете, Борис Иванович? — тут же возразила я. — Он же не мужик с улицы, а ваш сын и собственник части квартиры. Я права такого не имею.

— Бабу его наглющую могла бы и выгнать, — чисто из вредности буркнул он.

— Могла, но не выгнала…

Борис Иванович несколько минут с удивлением смотрит на меня, а после говорит:

— Ох, и добрая ты душа, Даша. И этим все пользуются.

Развивать тему дальше, стоя в больничной палате, не вижу смысла, одной рукой подхватываю спортивную сумку с вещами, второй – деда под локоток, и вместе мы идем к машине.

— Ты только на меня не обижайся, — уже по дороге домой говорит пожилой мужчина. — Ты мне как дочь, даже ближе Виталика.

— Я не обижаюсь, — отмахиваюсь, и это чистая правда.

— Ты не спеши, а притормози вот тут, — он показывает на отделение банка. — Надо бы пенсию проведать.

С дедом в банк я не пошла, осталась в машине терпеливо ждать его.

А ожидать вышло довольно долго.

Уж не знаю, что такого там волшебного дед делал, но вышел оттуда аж через час довольный и улыбающийся своим каким-то мыслям.

— Что случилось? — подозрительно прищурившись, смотрю на него.

— На! — сует мне в руки обычный пакет, в котором носят продукты. — Это тебе. С Виталиком за часть квартиры расплатишься.

Ничего не понимая, осторожно беру в руки пакет, раскрываю его. А там деньги!

Много денег!

— Дед! Ты что банк ограбил? — поднимаю на него ошарашенный взгляд.

— Нет, конечно, — деловито поясняет дед. — Пенсию снял…

— Вот уж не знала, что пенсию нынче миллионами начисляют.

— Тут до миллиона чуть-чуть не хватает, — равнодушно пожимает плечами. — Но с Виталиком расплатиться хватит. У него только одна треть квартиры.

— Откуда у тебя такие деньги? — требовательно спрашиваю я.

— Копил Анечке на квартирку. Думал, ей помочь, но оно вон как все вышло. Забирай, доча. Свои чуть добавишь и путь забирает. Только уж проследи, чтобы он свою долю на Аню переписал.

— Прослежу, — задыхаясь от подступающих к горлу слез, бормочу я.

— Ну-ну, полно будет, — Борис Иванович гладит меня по плечу.

— Прости… просто неожиданно.

Делаю пару вздохов, утираю лицо бумажной салфеткой и, подождав, когда порыв эмоций немного утихнет в душе, завожу двигатель машины.

До дома мы доезжаем довольно быстро.

Всю дорогу дед причитает и костерит своего сына, и в словах его ясно слышна горечь разочарования и боль нестерпимой обиды.

— Я ведь все силы в него вложил, Даша. И что получил? Ни уважения, ни сочувствия, ни заботы. Спасибо, ты у меня есть, умница.

Молча киваю.

А что я могу еще на это сказать?

До сих пор в шоке от щедрого жеста свекра, мысленно подсчитываю свои финансы. У меня тоже есть какие-какие накопления, поэтому думаю, что вполне смогу рассчитаться с бывшим мужем. Придется, правда, немного залезть в кредитную карту. Но это уже мелочи. Самое главное – избавиться от него и от его подружки и забыть это уже, как страшный сон.

Дома нас встречает всклокоченная Люсинда.

— Даша, эти свиньи изгадили тебе всю кухню, — жалуется она. — Убираюсь вот.

Делая себе мысленную пометочку удержать с Виталика денег на клининг, разуваюсь и прохожу в комнату.

Там у телевизора, соря чипсами на мой любимый диван, сидит любовь всей его жизни, а сам Виталик уютно на полу, потягивая пиво, будто послушный раб.

— Виталик! — нелюбезно зову его. — Дело к тебе есть. Пойдем поговорим.

Его мадам подрывается идти с ним, но я довольно грубо останавливаю ее:

— Вас никто на этот разговор не приглашал, женщина.

Она пытается что-то возразить, но тут в дверном проеме появляется Борис Иванович и страшно гаркает:

— Это что за шалман ты тут устроил?!

— Папа? — пялится на него Виталик так, словно впервые видит.

— Хорошо, что хоть помнишь, кто я. Значит, не все мозги пропил. Пойдем! Разговор у нас будет с тобой мужицкий. А баба твоя беспардонная пущай вещички пакует и уматывает!

— Виталя! — пищит та самая баба и делает шаг вперед, чтобы явно начать скандал, но и тут дед ее осаживает:

— Я сказал: уматывает! Пока я добрый и полицию не вызвал!

— Отец, но зачем ты так? — с укором смотрит на него бывший. — Я хотел по-человечески вас с Татьяной познакомить.

— Так что ж не познакомил-то! — хлопает себя по бедру дед. — Я, считай, неделю ждал, когда ты меня в больнице навестить придешь.