Ярослава А. – Ты только моя (страница 46)

Нет. Случались конечно случаи, но никогда еще они не обсуждались таким масштабным составом.

— Помните нашего гениального мастера-фломарстера Пьянкова?

— Колоритный товарищ, — киваю я, начиная понимать, о ком речь идет. — Кажется, вы его, — это Кошмарычу, — взяли по протекции Павла Быкова?

— Не сыпь мне соль…, — вздыхает Костя. — Взял на свою голову.

— И что же натворил ваш Пьянков? — обращаюсь уже к Федору Михайловичу.

— Материала украл на три с половиной ляма и зарплату рабочих с объекта прихватил.

У меня даже дар речи пропал на секундочку.

— Этот товарищ Пьянков считает себя бессмертным? — опешила я. — Как он вообще умудрился вывезти материал на такие большие суммы?

— А он его и не вывозил. Ему доставили туда, где он его перепродал, сами поставщики.

— Подождите-ка, Федор Михайлович, — сжала переносицу я, начиная предчувствовать что-то плохое. — Как они ему их отдали? А доверенность?

— И вот это самое интересное, — с этими словами мужчина достает из папки копию доверенности от нашей организации, где явно стоит моя подпись.

— Что за ерунда? — бормочу, разглядывая документ. — Мы же не выдаем доверенности мастерам на такие большие суммы.

— Но как-то же она у Пьянкова появилась, — резонно замечает сбэшник, и все взгляды устремляются ко мне. — Это как раз ваша компетенция, Дарья Васильевна. Поясните нам, пожалуйста.

Впервые за долгие горы работы в компании на меня находит внезапная робость, и я совершенно не знаю, что ответить коллегам, которые смотрят на меня в немом ожидании.

Беру в руки доверенность и внимательно рассматриваю.

Подпись действительно моя.

Могла ли я подписать этот документ, не глядя?

Обычно я всегда просматриваю все, что подписываю.

Тут вопрос в другом.

— Подпись моя, — говорю сразу, потому что не вижу смысла это скрывать. — Надо искать того, что эту доверенность подготовил и подсунул мне.

— Ай-яй-яй, Дарья Васильевна, — ехидно поддел Федор Михайлович. — Как же вы так могли подмахнуть-то?

Отрываю взгляд от доверенности, внимательно смотрю на сбэшника.

— Мне кажется, ваши подколки сейчас совершенно неуместны, — холодно замечаю я. — Через меня каждый день проходят сотни документов. Слышали когда-нибудь про человеческий фактор?

— Так может, вы специально это сделали? — нагло глядя мне в глаза, спрашивает он.

— Хватит! — гаркает молчавший до сего момента Кошмарыч. — Ты, Михалыч, варюшку-то прикрой. Не дорос еще такими обвинениями разбрасываться. Дарья Васильевна мне верой и правдой много лет служит. И я ей, как себе, доверяю! Это понятно?!

Мужчина какое-то время молчит, но потом все же цедит:

— Понятно…

— Пьянков действовал не один, — Костя поднимается со своего места, немного прохаживается по кабинету, а после смотрит на меня. — Кто-то из твоих девок ему помог. Дарья Васильевна, есть идеи, кто это мог быть?

Растерянно пожимаю плечами.

— Если только Валерия. Она пришла ко мне примерно в то же время, что и Пьянков. Но она на зарплате сидит. У нее ни бланков, ни печати.

— А печать у нас у кого? — задает глупый вопрос Михалыч.

— В сейфе, у главбуха, где ей и положено быть, — спокойно отвечаю я.

— Значит надо ее пригласить сюда.

— Светлана Георгиевна на больничном. Вот выйдет человек, и тогда будете допросы устраивать.

— Какое интересно совпадение, — замечает Федор Михайлович и выразительно косится на меня.

— На что вы все время намекаете, Федор?! — не выдержав, вспыхиваю я. — К вашему сведению, у Светланы Георгиевна сахарный диабет, поэтому нет ничего удивительно в том, что она периодически лежит в больнице.

— Конечно-конечно, — кивает мужчина, но очевидно делает свои какие-то выводы, и мне это очень не нравится.

Мне вообще он не нравится.

Скользкий тип.

И взгляд у него неприятный, липкий какой-то, сальный.

— Все свободны, — наконец командует Кошмарыч и коротко добавляет: — А вас, Дарья Васильевна, попрошу остаться.

Мужики уходят, оставляя нас с боссом наедине, и в воздухе как будто бы повисает некая неловкость.

Хотя может, это мне просто кажется, потому что в следующее мгновение Костя оказывается за моей спиной и, прижавшись горячей грудью, обвивает рукой талию, шумно выдыхая в мою макушку.

Я с облегчением откидываю голову ему на плечо и тут же получаю легкий поцелуй в висок.

— Устала?

— Угу.

Прижимает крепче, гладит меня по плечам. Будто пытаясь снять мою усталость.

— Я бы с удовольствием сбежал с работы…

— Мы не можем, когда… когда тут такое…

— М-да-а-а.

Кошмарыч разжимает объятия и, позволив мне опуститься на стул, садится напротив сам, ласково оглаживая колени.

— Ты уверена в своей Георгиевне?

— Странный вопрос? Ты ее подозреваешь?

— Даш, — смотрит с легким укором, — три с половиной миллиона – это не та сумма, за которую нам стоит биться. Ты и сама это знаешь, но если спустить такое на тормозах, то многие подумают, что и им можно. Важен сам факт.

— Я понимаю, — отвожу взгляд. — Мы с Георгиевной много лет вместе работаем. Я ее знаю.

— Люди меняются, особенно под гнетом обстоятельств, — замечает он.

— Не думаю, — хмурюсь, отказываясь верить в то, что Светлана могла нас всех так подставить.

— Иногда даже самые родные и близкие люди меняются и предают.

На ум сразу же приходит Виталик.

И правда.

Столько лет прожили. Я была в нем уверена, как в самой себе.

— Ты прав, — нехотя соглашаюсь с мужчиной. — Но я не могу представить, что Георгиевна могла такое сделать. Зачем ей это? Ради денег?

Мой вопрос повисает в воздухе.

— Не только, Даша. Зависть – это страшное чувство. Под ее влиянием люди иногда совершают страшные вещи. Не то, что твоя Георгиевна.

Из Костиного кабинета я вышла в подавленном состоянии.