Ярослава А. – Ты только моя (страница 32)

— Ну, наконец-то и нашему Кошмарычу счастье обломилось. Знаешь, сколько лет он на тебя заглядывался?

— Скажешь тоже, — засмущалась я. — Откуда тебе знать?

Альбина бросает на меня лукавый взгляд.

— Я, как твоя великолепная тетка: все знаю, хоть сны вещие не вижу.

— Проницательная очень.

— Ага.

— А если серьезно, Даш, то никого не слушай и не пасуй. Будь сама счастлива и сделай уже нашего босса счастливым. А то я задолбалась эту штатку по двадцать пять раз переделывать.

— Может, тебе все же обратно в маркетинг вернуться? — мягко спрашиваю я, как бы продолжая мысль, высказанную раньше Завьяловым.

— Может, — соглашается она. — Но не в отдел к бывшему мужу.

— Только не говори, что увольняться надумала.

— Не надумала. Не забывай, что мне скоро в декрет. До этого времени уж как-то дотерплю в кадрах.

Альбина уходит от меня после того, как все шоколадки съедены, а чай весь выпит.

Бросаю взгляд на часы и невольно ахаю – почти обед, а я ничего еще сегодня не сделала.

Сажусь за свой стол и с энтузиазмом окунаюсь в привычный мне мир цифр и документов.

Где-то в обед в кабинет заглядывает Катя и деликатно интересуется:

— Дарья Васильевна, вы обедали?

Я смотрю на кипу бумаг на столе и три открытых файла на компьютере.

— Некогда мне, Катя.

— Кофейку вам сделать?

— Если тебе не сложно.

— Не сложно. Я мигом!

Через пару минут Катька является не просто с кофейком, а пожалуй, с самым настоящим обедом.

— Что это, Катя? — жадно сглатывая слюну, смотрю на еду.

— Это Константин Александрович переживает, — отвечает она и быстренько выскальзывает за дверь, еще до того, как я успеваю прийти в себя от такого заявления.

Еда явно из хорошего ресторана и пахнет одуряющее вкусно.

Как тут не соблазниться?

Откладываю бумаги и подтаскиваю к себе поближе тарелку с ароматной лазаньей.

М-м-м…

Какой у меня переживательный мужчина появился.

И как же легко привыкнуть к такой роскоши…

Не успеваю я съесть и половинку восхитительной лазаньи, как внезапно оживает телефон.

Тяну руку, чтобы сбросить звонок.

У меня обед, в конце концов!

Но вижу на экране фото Люсинды и беру трубку.

— Что случилось, Люся?

— Случилось, донюшка! — причитает она. — Ох, случилось!

— Да что стряслось-то?

— Твой бывший муж примчался и приволок с собой кошку драную!

— Кошку?

— Бабу свою новую!

Тоскливо смотрю на лазанью и понимаю, что аппетит после такой новости пропал.

— Что мне делать, Даша? Он тут жить собрался с этой… этой…

Вздыхаю, отодвигаю от себя еду и, глядя куда-то в пространство, говорю:

— Пусти их в квартиру, Люся.

— Чего? А не жирно им будет? — возмущается она.

— Это и Виталика квартира. Мы по закону права не имеем. Вечером я приеду и разберемся.

Люся нехотя соглашается и кладет трубку, а я еще какое-то время пытаюсь впихнуть в себя останки обеда и, не справившись с этой задачей, возвращаюсь к работе, которая меня всегда успокаивала.

Это не конец света.

Вечером я во всем разберусь, только немного приведу мысли в порядок.

Глава 12 Дурдом на выезде

Дарья

К пяти часам вечера успеваю не только успокоиться, но и переделать большую часть работы, которую намечала себе на неделю вперед.

Злость и раздражение, которое я испытывала после звонка Люси неожиданно переросло в фантастическую работоспособность. На этой волне родились и предварительные расчеты по новому проекту заброшенного завода, и финансовый план на следующий месяц. Даже успела пройтись по нескольким договорам, сделать пометки и ткнуть носом в них главбухшу, что, естественно, это дело прошляпила. Отдельного юриста по таким делам у нас нет, и это ее прямые обязанности. Женщина ушла из моего кабинета обиженная. Я же просто пожала плечами – на обиженных воду возят. Уж кому-кому, а Светлане Георгиевне грех обижаться, я вечно ее косяки прикрываю.

В конце дня забежала Альбина и попросила прикрыть ее перед Гарпией.

— Мне на часок пораньше улизнуть, — сказала она. — В ЗАГС поеду заявление подавать.

— Ты не торопишься? — с сомнением посмотрела на подругу. — Может, еще помиритесь, и он примет ребенка, как своего? Вы же столько лет вместе и любите друг друга.

Альбина лишь качает головой и, грустно глядя, как настенные часы в моем кабинете отстукивают секунды, произносит:

— Нет там любви больше. Я и так столько лет прошляпила. У меня будет новая жизнь, и я построю свое собственное счастье.

Яркие темные глаза горят огнем на осунувшемся от нервотрепки лице подруги, и я невольно восхищаюсь ее решительностью.

Мне самой всегда хотелось быть хотя бы капельку похожей на Альбину.

Но из курицы-наседки никогда не выйдет благородный лебедь.

— Удачи, Аля, — от души желаю я. — Прости, но подвести никак не могу. Еще куча работы.

— Не переживай за меня, — отмахивается она. — Ты же знаешь — я большая девочка.