Ярослава А. – Ты только моя (страница 13)

Мельком поднимаю глаза и тут же снова утыкаюсь в свою чашку, потому что эмоции на лице мужчины меняются. Он откидывается на спинку стула и с хитрой улыбкой препарирует меня взглядом.

— Дарья Васильевна, какая вы не осведомленная, — цокает он языком. — Весь офис давно в курсе, что я не женат. Столько лет у меня работаете и не знаете. Вы же сто раз мне в паспорт заглядывали и видели, что я давно разведен.

Это правда. По роду службы я чуть ли не каждый день отправляю сканы паспорта директора, но даже никогда не задумывалась о том, что у него на странице, где указано семейное положение.

— Так, может, у вас жена гражданская имеется, — брякаю я, пытаясь выйти из этой глупой ситуации.

— Не имеется, — сухо отрезает Кошмарыч. — Никто меня дома не ждет.

— То есть, — невольно вырывается у меня, — вы совершенно не торопитесь и поэтому так неторопливо съели мое печенье?

В ответ на вопрос босс неожиданно начинает громко смеяться, да так, что сидевший на его коленях предатель Люцик испуганно вздрагивает, а потом и вовсе соскакивает от греха подальше.

— Вот вы жадина, Даша! — со смешком заявляет мужчина. — Хотя, что еще можно ждать от женщины, которая предпочла вручить себя на растерзание собакам, но не отдать им мясо, что было в сумке. Это же мясо? Верно?

— Да вы с ума сошли! — эмоционально взмахиваю руками я. — Домашний рулет! Я лучше вам его скормлю, чем собакам!

С этими словами решаю, во что бы то ни стало доказать Кошмарычу, что не жадина. Вскакиваю и спешу развернуть и нарезать рулет.

За спиной раздается очередной взрыв хохота.

— Вы неподражаемы, — хрипит босс. — То есть я все же лучше, чем собака.

— Я не это имела…, — начинаю я оправдываться, но осекаюсь, когда босс поднимается из-за стола и идет ко мне, улыбаясь и буквально завораживая взглядом.

Я так редко видела улыбку на его суровом лице, что сейчас кажется, будто передо мной совершенно другой человек.

— Даша…

Он осторожно забирает из моих рук нож, аккуратно кладет его рядом с разделочной доской и осторожно касается моих ладоней.

Наши тела оказываются очень близко, и даже если я захочу увеличить расстояние между нами, то не смогу – потому что задницей уперлась в кухонный шкафчик.

— Да? — смотрю Кошмарычу в глаза, находясь в полнейшем смятении.

Он молчит и наклоняется ко мне, так… так словно хочет поцеловать.

Хочу ли я этого?

Не знаю…

Но тело определенно хочет! Так хочет, что даже губы покалывает от нетерпения.

Еще мгновение, и я чувствую на лице его теплое дыхание. Рука мужчины уверенно ложится мне на талию, чуть сжимает.

В тишине квартиры слышно лишь шум нашего дыхания и… внезапный скрежет прокручиваемого замка!

Испуганно вздрогнув, максимально отклоняюсь от мужчины и с ужасом понимаю, что это дед с дачи приехал.

Ой, что сейчас будет…

Где у меня была валерьянка?

Нам с Люциком точно не помешает.

Глава 6. Любимые родственнички

Дарья

Чувствуя мое сопротивление, Кошмарыч тут же разжимает руки и с явным сожалением молча смотрит на то, как я лихорадочно поправляю едва смявшуюся одежду.

— Вы так нервничаете, словно вернулся ваш ревнивый муж, — с легкой иронией замечает босс и веселится еще больше, когда я бросаю на него испепеляющий взгляд.

Ох уж, эти его шуточки!

Не знала, что у Завьялова такое отвратительное чувство юмора.

— Не муж, — холодно шепчу я. — Хуже.

— Мне стоит спрятаться на балкон? — вопросительно изгибает брови он.

— Да сядьте уже, — машу рукой в сторону стола. — И пейте свой чай. Там… там, кажется, еще печенье осталось.

— Ну, уж нет. Теперь я рулет хочу.

Спорить с Константином Александровичем не собираюсь.

Хочет рулет – будет ему рулет!

Быстренько его нарезаю, кладу на тарелку и как раз тяну руку к хлебнице, когда в дверях появляется дед.

Борис Иванович — невысокий худой старик в лихой кепке и громоздких очках, как старый коршун, тенью вырастает в дверях кухни и, окинув хищным взглядом наше маленькое чаепитие, сухо интересуется:

— У нас гости, доченька?

Признаться по правде, свекра я искренне люблю и уважаю, так как любила бы своего родного отца, которого у меня никогда не было. Борис Иванович знает меня с малых лет и всегда относился ко мне, как к своей дочери. Поэтому у нас очень теплые отношения.

Виталика дед недолюбливает, несмотря на то что он ему родной сын. Поступок его осуждает, но в глубине души, ведомый истинной отцовской любовью, желая сынке счастья, надеется, что тот одумается и вернется в лоно семьи.

Другой вопрос примет ли его это лоно, и что, собственно, осталось от нашей семьи? Аня уже выросла и упорхнула из родительского дома. Не сегодня-завтра замуж выйдет. А я Виталика больше не люблю и видеть не хочу. Вот и выходит, что ждет его возвращения только дед, в надежде, что скоро все у нас будет как прежде.

Смущенно кусая губы, я коротко знакомлю мужчин и нервно заламываю руки, когда дед в ответ на протянутую руку Кошмарыча, игнорирует этот дружеский жест и, с подозрением глядя на него, говорит:

— Так это вы тот самый буржуй, который держит нашу Дашеньку в рабстве?

Надо отдать должное: у Кошмарыча в ответ на такое откровенное хамство ни один мускул на лице не дергается.

— Выходит, что я, — совершенно спокойно отвечает Константин Александрович и под злобным взглядом деда садится на свое место и принимается с аппетитом есть рулет, который он, видимо, уже считает законной добычей.

У Бориса Ивановича от такой наглости даже дар речи пропадает. Уж не знаю, что именно дед хотел получить на свои провокационные подначивания, но явно не то, что буржуйский рабовладелец спокойно начнет уминать за нашим столом деликатесы.

— А вы тут чаевничаете, значит? — это он уже бросает мне и сверлит изучающим взглядом.

— Тебе чайку налить, папа? — заботливо спрашиваю я, а руки уже сами ищут дедову любимую кружку.

— Обойдусь, — буркает он, всем своим видом показывая неприятие ситуации. — Пойду сумку разберу. Я там зелени на окрошку привез.

Зелень – это хорошо. Окрошка еще лучше.

— Люблю окрошку, — подает голос еще не нажравшийся буржуй, отчего у меня появляется огромное желание отвесить ему подзатыльник.

— Вы простите, Константин Александрович, — с жирным намеком начинаю я. — Но время уже позднее. Вам, кажется, пора.

— Не-а, — качает головой мужчина. — Меня и тут неплохо кормят.

— Что? — возмущенно пищу я.

— Пошутил я, — поднимает руки в примирительном жесте. — Пошутил.

Поднимается из-за стола.

Под моим изумленным взглядом прибирает посуду. Свою и мою тоже. Чуть отодвигая меня в сторонку, становится у кухонной мойки и… начинает мыть посуду!

Никогда не думала, что моющий посуду мужчина – это так эротично. У меня даже волоски на теле встали, стоило посмотреть на эти сильные руки, что так ловко расправляются с кружками и аккуратно ставят их на сушилку.