Ярослава А. – Ты только моя (страница 12)

— А с чем?

— С конфетами…

Сладкоежка значит.

Хм, неожиданно, однако.

Конфет у меня дома нет уже давно. Я их если и ем, то только на работе. Дед хомячит сладенькое на даче. Доча все худеет.

— Могу предложить мёд, — кошусь на Кошмарыча и с удивлением обнаруживаю его вполне комфортно развалившемся в моем любимом месте, да еще в компании Люциуса.

— Люцик! А ты тут как появился?

В немом негодовании смотрю, как пушистый предатель сначала основательно обнюхивает ноги Кошмарыча, потом трогает лапой и, видимо, решив, что объект не опасен, начинает тереться о мужские ноги.

Это что еще за ерунда такая?

Он ведь мужиков на дух не переносит.

Это же только мой кот!

Дочка его совсем крошечным принесла домой лет десять назад. Нашла на улице, еще полуслепого, брошенного мамой-кошкой. Я его мужественно выкармливала пипеткой и даже пожертвовала ему в коробку песцовый воротник, чтобы малыш лучше спал. Вот он спал-кушал, кушал-спал и вырос в огромного пушистого кошака с довольно заносчивым характером.

Виталика он, к слову, терпеть не мог, а тут, гляньте-ка, какие нежности.

Ревниво поглядывая на то, как Люциус выпрашивает ласку у моего босса, достаю нужные нитки, иголку и плюхаюсь на противоположное место, чтобы быстрее уже приодеть мужчину.

Нервирует он меня своим видом.

Не то чтобы он плохое что-то делает, просто вызывает противоречивые чувства и… желания.

Оказывается, они у меня все еще есть.

Не совсем я старая кошёлка, как думала раньше.

С одной стороны – хорошо, что не кошелка, а с другой – объект для желания неподходящий от слова совсем.

И конкретно сейчас этот объект самым что ни на есть бессовестным образом забивает гвоздь в мою выдержку: вальяжно поднимаясь с кресла, и, вот как есть, с голым торсом дефилирует по кухне и заваривает чай.

— Даша, — оборачивается ко мне.

— А? — подпрыгиваю я, едва не прокалывая иголкой палец.

— Вы тоже чай будете?

Боже, я сплю?

Полуголый шикарный мужик на моей кухне готовит для меня чай!

Когда это было такое в моей жизни?

Да никогда!

Виталик всегда был крайне капризен в быту. Нет, мужские дела выполнял. И полочку мог повесить, и даже кран починить, но за все годы нашего совместного брака он ни разу чай даже сам не заварил.

А зачем?

У него же жена имеется.

И не важно, что я тоже работаю, устаю, прихожу с работы позже, чем он. Еду вынь-положи, и не волнует. Будет голодный сидеть, пока я не приду, а потом еще попрекать.

А тут, представьте себе, пришел Кошмарыч, без труда нашел банку с чаем, мёд и заварник. Ловко все это дело заварил, поставил на стол и пошел лазить у меня в буфете в надежде найти что-нибудь сладенькое.

И нашел-таки!

Печенье, которое я пекла с неделю назад. Оно не удалось, и я его прибрала на всякий случай. Вот оно Кошмарычу и пригодилось.

Все свои находки мужчина аккуратно положил в вазочку. Затем разлил чай по кружкам и поставил все это великолепие на стол.

Смотрю я на него и все никак не пойму: а почему он до сих пор не женатый?

С такими-то данными.

Невольно глаза мои скользят по идеальному торсу, спускаются на ремень брюк… ниже… и пытаюсь представить себе, какой он, ну, там.

Представляю… чувствую, как все тело обдает жаром, что лавой стекает вниз и концентрируется внизу живота.

Что же ты творишь, Дашка?! Столько лет вместе работаете, и ты о своем боссе всякие непотребные вещи думаешь, представляешь… мечтаешь… немножечко.

Прикусив губу, даю себе пару мысленных пощечин и начинаю усерднее шить. На Константина Александровича специально не смотрю, слышу только, как чай себе подливает и Люцика тискает.

— Он лезет сильно. Шерсть светлая, брюки потом трудно будет очистить, — предупреждаю я.

— Да и хрен с ними, — отмахивается босс и продолжает наглаживать кошака.

И мне на мгновение думается о том, как бы было хорошо мне сидеть у него на коленях, в кольце сильных рук и принимать всякие поглаживания.

— Готово! — рывком подскакивая, протягиваю дрожащей рукой мужчине рубашку.

— Какая вы рукодельница, — хвалит мужчина, запихивая в рот очередную неудавшуюся печеньку. — Сто лет не ел домашнего печенья. Вы – настоящая Дарья Искусница.

Я и без того красная от смущения и возбуждения, с молчаливым кивком принимаю похвалу и тихо сглатываю, когда Кошмарыч встает во весь свой немалый рост и начинает надевать рубашку, чудовищно медленно застегивая пуговицы.

Это как стриптиз, только наоборот.

Н-е-ет, это не Змей Кошмарыч.

Это самый настоящий Змей Совратитель для глупеньких старых кошелок!

Как он вообще смеет быть таким… таким обалденным, и как же я всего этого раньше не замечала?

Ответ, конечно, лежит на поверхности. Пока я была замужем, и все в моей семье было в относительном порядке, других мужчин для меня не существовало. А вот у моего бывшего мужа, к сожалению, все было наоборот. Жаль, что узнала я об этом позже. Уже после того, как он свалил в Москву.

А, собственно, что я ему сделала бы? После драки кулаками не машут. В морду бы плюнула, да нервы себе потрепала. Жалко только, что молодость всю и красоту истратила.

В этот момент я слишком сильно ощущаю огромную пропасть между мной и моим боссом. И дело не только в социальном статусе, хотя он тоже играет очень важную роль.

Вот куда мне, клуше, мечтать о таком красавце?

За ним же наверняка бабы косяками ходят. Причем не такие, как я – уставшие и потрепанные жизнью, а молодые, красивые и беззаботные, ведь ничего не старит женщину так сильно, как бесконечные жизненные неурядицы и проблемы.

А с чего я вообще решила, что Кошмарыч свободен?

Разве такой мужчина, как он, может быть один?

Не стоит верить тому, что говорят сплетницы.

На себе сто раз испытано.

— Константин Александрович, — миролюбиво начинаю я, когда печенье в вазочке, наконец, заканчивается, — уже поздно. Вас, наверное, дома заждались?

Кошмарыч вскидывает голову и нехорошо на меня смотрит. Суровый прищур говорит о том, что я сказала какую-то глупость, но пока не ясно, какую именно.

— Интересно, кто?

Я снова краснею и отвожу взгляд.

— Ну, не знаю… супруга ваша… к примеру…