Ярослава А. – Ты только моя (страница 14)

Вообще я невероятно педантична во многих делах, и посуда это одно из них. Ненавижу плохо вымытые тарелки. Если я вижу хоть одну инородную каплю на них, то у меня буквально психоз начинается, поэтому все домашние даже не пытаются браться за это неблагодарное дело сами – оставляют мне. Мол, коль ты такая придирчивая, то мой сама.

И вот сейчас, глядя на то, как усердно натирает тарелки Кошмарыч, я, удивительное дело, не испытываю раздражения.

Наоборот!

Он это делает даже лучше, чем я.

Перфекционист, одним словом.

— Где полотенце? — спрашивает Завьялов, наконец, закончив.

Безропотно протягиваю ему выглаженное кухонное полотенце и замираю напротив, не зная, что сказать.

Дед раздраженно снует туда-сюда со своими драгоценными ранними овощами, что он притащил с дачи, и ревниво поглядывает на нас, но хорошо, что молчит.

— Вот теперь мне действительно пора, — с легкой улыбкой произносит босс. — Спасибо за угощение, Дарья Искусница.

А дальше он берет мою руку и, чуть склонившись, невыносимо нежно целует тыльную сторону ладони.

Бац-бах!

У деда на балконе что-то падает и разбивается.

Слышится его негромкая ругань.

Надо быстрее Кошмарыча выпроваживать, пока ветер без камней.

— Еще раз спасибо, что подвезли, — сдержанно благодарю я.

— Мне было нетрудно, — отзывается босс, надевая ботинки. — Могу и утром заскочить.

— О, нет! — поспешно восклицаю я, прекрасно зная, что дед на стреме и нас подслушивает.

— Вы уверены? — прищуривается босс.

— Более чем, — заверяю я, а сама аж вся чешусь от нетерпения – поскорее бы он уже ушел.

Кошмарыч мрачнеет на глазах. Легкость и теплота уходят из его взгляда. Он, кажется, уязвлен и обижен моим отказом.

Мне становится очень неловко.

Обидела хорошего человека.

А ведь он и подвез, и от собак спас, и посуду помыл…

Но не могу я согласиться, особенно с учетом того, что дед сейчас локаторы настроил в нашу сторону.

— Как скажете, — говорит босс и, прохладно попрощавшись, уходит.

Я же со вздохом и едким осадком в груди закрываю дверь на замок, думая о том, что с удовольствием прокатилась бы еще в его компании. Тем более, что моя компания ему, оказывается, более чем приятна…

От продолжения романтических мыслей меня отвлекает вездесущий дед не громким гарканием:

— Буржуя проводила?

— Конечно, — отзываюсь я и иду на кухню, где дед уже моет зелень и огурцы.

— Чего это ты его позвала чаи гонять? — щурит выцветшие глаза он.

Машинально ставлю на плиту варить яйца на окрошку и равнодушно пожимаю плечами:

— У меня колесо спустило. Спасибо, Константин Александрович подвез. Мы, оказывается, почти соседи. Он живет в нашем районе.

— Эка невидаль — соседи, — буркает дед. — Не нравится мне он. Все соки из тебя на работе выжал. Ты же вон – схуднула даже. Еще и после работы надоедает.

Прямо становится обидно за Кошмарыча. Несправедливо это как-то.

— Предположим, я не схуднула, а поправилась, — мягко возражаю свекру. — А поправилась от нервов. И не работа из меня все соки выжала, а развод после стольких лет брака.

— Даша, ты же знаешь, что я всегда был и буду на твоей стороне, — тут же громыхает дед. — Если бы можно было Витальку выпороть за то, что он по дурости с вами сотворил – выпорол бы. Да только руки у меня, у старого, уже коротки.

— К чему уже… пустое это…

— А вот и не пустое! — громыхает дед, потрясая кулаком в воздухе. — Вернется Виталька, уж я ему задам. Так и знай!

— Не вернется, — вздыхаю, грустно глядя на деда. — А даже если и вернется, то поздно уже. Ушел наш с ним поезд.

— Как это? — словно маленький, недоверчиво смотрит на меня пожилой мужчина.

И вправду говорят: старики, как дети. В почтенном возрасте Бориса Ивановича уже невозможно объективно оценивать реальность. В его сложившейся картине мира: сын вернется, и все будет по-прежнему. Это ведь так удобно, привычно и спокойно… ему, прежде всего.

— А так, что не приму я вашего сына обратно, — сама пугаюсь твердости своего голоса и, не желая больше развивать эту тему, ухожу в свою спальню переодеваться.

Оказавшись в своей комнате, перво-наперво снимаю новый костюм, вешаю его в шкаф и натягиваю тонкий домашний халат.

Фух, и сразу легче.

Устала я.

День сегодня какой-то нервный, переполненный различными, давно не испытываемыми мною эмоциями. Я слишком привыкла к размеренному и даже отчасти скучному образу жизни. И все, что происходит в ней сейчас, дается мне нелегко.

Иду в ванную.

Тщательно смываю макияж.

Не люблю краситься. Мне больше по душе чистая и свежая кожа, но возраст берет свое, и без косметики я иногда, особенно по утрам, похожа на сонную жабу – сама в зеркале пугаюсь.

После тщательно расчесываю спутавшиеся в течение дня кудри, закалываю их в привычный, домашний узел и придирчиво разглядываю себя в зеркале.

Сегодня два шикарных мужика открыто флиртовали и заигрывали со мной.

Интересно, если бы они видели меня такой, как сейчас – интерес бы сохранился? Сильно сомневаюсь.

Быт убивает сначала супружеский секс, а потом и любовь. И это не пустое нытье разведенной женщины. Это факт.

Размышляя об этом, беру в руки телефон и обнаруживаю там несколько пропущенных от дочери и от тети Люси.

Сначала набираю Анечке.

— Мама! — щебечет в трубку дочь. — Ты где? Тут баба Люся до тебя дозвониться не может. Собралась уже всю дальнюю родню на уши поднимать.

О, боже…

С тети Люси станется.

Я так была занята легким флиртом с собственным боссом, что даже не слышала телефон.

Стыдобища-то какая…

— Да, в ванной была – не слышала.

— Понятно, — отвечает Аня. — Ну, ты тогда перезвони ей. А то она уже вся на нервах.

Ха, да Люсинда всю жизнь на нервах. Она сама нервничает и других заставляет. Очень неугомонная женщина.

Тетя Люся – двоюродная сестра моей матери. Не самая близкая родня, но так уж вышло, что ближе у меня никого нет. После смерти моей мамы Люся во многом ее заменила, хотя и была не обязана. Особенно неоценима ее помощь в то время, когда Анечка только родилась. Люся тогда бросила всех своих котов в Красноярске и приехала к нам на целых полгода, чтобы помочь мне с новорожденной дочерью.

Так что тетю Люсю я очень люблю и уважаю, несмотря на ее довольно вздорный и эксцентричный характер.