Ярослава А. – Ты только моя (страница 15)

Набрать тетке не успеваю, едва мы заканчиваем разговор с Аней, как телефон взрывается новым входящим вызовом.

— Привет, Люся, — тепло здороваюсь с тетушкой.

— Я уже, страшно подумать, сколько лет, Люся, — слышится из динамика едкое карканье родственницы. — Ты почему трубку не берешь, донюшка?

— Занята была на кухне – не слышала, — говорю совершенную правду я.

— Опять кашеварила для этого старого еврея?

Вот уж не знаю, отчего Люся считает Бориса Ивановича евреем. Видимо у нее какие-то своим мистические критерии неподвластные обычному разуму. Как по мне – свекор вполне себе обычный среднестатистический русский дед, а иначе бы он уже давно поживал в Израиле на самых выгодных условиях.

— Люся! — с укором восклицаю я. — Не надо обижать Бориса Ивановича. Ты знаешь, что он хороший человек.

— Этот хороший человек сумел воспитать отвратительного мерзавца, за которого тебя угораздило выйти замуж! А я говорила тебе…

— Люся, — молю в трубку, — только не начинай.

На том конце слышится тяжелый вздох с коротким рыком – это тетушка пытается обуздать свой экспрессивный настрой.

— Спешу тебя обрадовать, доня, я в Москве! — уже более спокойно сообщает Люся.

— Как в Москве?

— Только с самолета, — коротко поясняет тетя. — Сейчас жду такси – на вокзал поеду и к тебе.

— Ты почему не предупредила?!

— Предчувствие было, что не надо. Приснился мне твой темноокий красавчик, и я поняла, что сама ты без меня ситуацию не разрулишь.

Есть у тети Люси еще один большой прибабах – снятся ей сны вещие. И можно было бы эту ее особенность списать на всю ту же эксцентричность, если бы они частенько не сбывались.

Вот такая мне тетушка досталась!

Вот хорошо, если бы был хоть раз толк от ее прибабахнусти.

Пока только нервы…

— Люся! — в полнейшем шоке полузадушено шепчу в трубку. — Какой нафиг красавчик… томноокий?

— Вот приеду – расскажешь. Буду к пяти утра. Спать ложись пораньше, а то морда опять помятая и отекшая будет.

— Это тебе тоже приснилось?

— Нет. Это просто жизненный опыт.

Глава 7 Экспериментатор

Дарья

Утро выдалось очень ранним.

Поскольку поезд тетушки приходил в пять утра, я специально встала пораньше, чтобы накрыть на стол – негоже встречать гостей с пустым холодильником. Вернее, только с одной окрошкой.

Уж, кто-кто, а Люсинда очень любит вкусно и много покушать. Поэтому я, первым делом, не жадничая, достала из морозилки здоровый ломоть свиного окорока и нажарила целую гору отбивных в панировочных сухарях, быстренько накрошила в салатницу оливье и сварила обалденный клюквенный кисель – его тетушка особенно любит.

Устала, конечно, но не могла же я не порадовать любимую Люсю.

Ближе к шести часам разбуженный моей бурной деятельностью дед, шаркая тапками, приполз на кухню.

— Дашенька, ты на часы глядела? Поди, не выспалась совсем, — хмуро спрашивает он. — Тебе же на работу скоро.

— Вот сейчас вам с Люсей наготовлю и буду собираться, — бодро отзываюсь я. — Пюре сами сделаете?

— Что мы маленькие? — поджимает губы дед. — Все сделаем и сами разберемся, а ты иди еще поспи.

Не успел он это сказать, как в дверь позвонили.

— Люся приехала! — воскликнула я и побежала открывать дверь.

Как бы я не ворчала, как бы не вредничала, а видеть тетушку была очень рада.

— Моя донюшка! — с поцелуями и объятиями кинулась Люся. — Дай-ка, я на тебя посмотрю: помолодела, похорошела. Видать, сон мой в руку.

— Люся-я-я, — закатываю глаза, — ты, как всегда, в своем репертуаре.

— Да, — соглашается тетка. — Не изменяю себе.

Она бросает быстрый взгляд в сторону подоспевшего деда и чуть слышно шипит:

— В отличие от некоторых…

— Люся-я-я, — с укором смотрю на нее. — Не надо, пожалуйста.

Тетушка шумно выдыхает, так что объемная грудь угрожающе колышется под модной блузой и мило улыбается Борису Ивановичу.

— Доброе утро, сват! Как поживаете?

— Не хвораем, — сквозь зубы бормочет он. — Ты к нам, Люсинда, какими судьбами?

— Соскучилась по вам, — жизнерадостно сообщает Люся и, разувшись, первым делом идет на кухню, волоча за собой огромный баул на колесиках. — Привезла вам гостинцев сибирских. Уверена, что вам, Боренька, понравится.

Деда аж передергивает от ее слащавого «Боренька», но, как настоящий мужчина, он не показывает свою слабость, не высказывает недовольство, а тащится вслед за Люсей, помогая ей разбирать сумки.

— Я тут вам отбивных нажарила, — говорю, глядя на часы, и поворачиваюсь к тетушке. — Ты, наверное, голодная.

— Не переживай, донечка, — хитро улыбается она. — Мы с Борей сейчас гостинцы разберем, да картошки наварим. А ты беги, собирайся. Тебе же на работу надо?

Время уже близилось к шести утра и с учетом того, что добираться мне сегодня без машины, то надо поторопиться.

— Я сейчас быстренько ополоснусь после поезда, ладно?

— Конечно.

Пока дед разбирает Люсину поклажу, а она сама плещется в ванной, я быстро глажу белую хлопковую рубашку с коротким рукавом, свободного мужского кроя и тонкие темно-синие брюки, которые в теплое время года ношу на работу практически постоянно.

Мой наряд прост, элегантен, практичен и до безобразия скучен.

Быстрый душ, легкий, практически отсутствующий макияж, тугой хвост и я практически готова.

— Только не говори, что ты собираешься надеть вместо нормальной обуви вот это убожество? – Люся кивает на мои растоптанные летние кеды. — Их надо выкинуть.

— Мне в них удобно, — стараюсь встать на защиту кедиков, но с Люсей такой номер не прокатывает.

Она с хитрым видом достает со дна своего «подарочного» баула коробку, в которой оказываются невероятно шикарные летние туфли из мягкой светло-бежевой кожи на высоченной шпильке с кокетливо открытым носиком.

— Люся? — шокировано смотрю на логотип производителя туфель. — Ты с ума сошла! Это же невероятно дорого.

— Что ж я донюшке любимой не могу подарок сделать? — пожимает плечами тетушка. — Обувай-ка! Посмотрим.

Толкаю стопки в обновку и с удовольствием смотрю на свои ножки. От природы у меня довольно стройные икры, узкие лодыжки и красивая, качественная обувь их, конечно, украшает. Каблук для меня высоковат, но благодаря этому я сама себе кажусь выше и даже стройнее.

— Красотка, — вздыхает Люся. — Кому же такая прелесть достанется?

— Коту…? — усмехаюсь и киваю на крутящегося рядом Люцика, что с интересом обнюхивает тетушкины сумки. — Я теперь очень дорожу своей свободой.