Ярослава А. – Ты только моя (страница 17)

И вот когда он тормозит и паркуется у автомагазина, внутри неприятно ворочается раздражение.

Нашел, понимаешь ли, время…

Не мог свои дела потом решить?

У нас же важная и срочная встреча!

— Я буквально на две минуты, — бросает Завьялов и выходит из салона, оставляя меня одну.

Мне ничего не остается, как, пролистывая сообщения на рабочей почте, которыми уже успели завалить коллеги, нервно кусать губы и слушать приятную музыку. Как оказалось, музыкальные вкусы у нас с боссом совпадают.

Возвращается он, как обещал, быстро и не один, а в компании молодого человека, который несет в руках новенькое колесо. И самое интересно, что колесо явно слишком маленькое для танка босса. Разве, что на нос налезет.

И вот тут закрадывается сомнительное подозрение! А не для моей ли Солярочки так босс старается?

Колесо аккуратно кладут в багажник, а сам Кошмарыч буквально через несколько мгновений садится рядом на свое место и, чем-то очень довольный, заводит мотор своего танка.

— Чему вы улыбаетесь? — невольно вырывается у меня вопрос.

Я вообще чувствую себя как-то странно: сердце колотится где-то в горле, ладошки вспотели, а тело слегка колотит, будто меня кто-то разрядом тока пытает.

— Повезло просто, — охотно отвечает он. — Колесо твое, что спустило вчера, однозначно под замену. Его уже несколько раз латали, да и протектор совсем стерся. Вчера полез посмотреть новое колесо для твоей машинки и везде только под заказ. А тут одно осталось. Так что сейчас поменяем, и ты снова будешь на колесах.

Все это Кошмарыч говорит с такой будничной интонацией, словно мы с ним лет двадцать в счастливом браке, и он вот так каждый день решает мои проблемы.

— Константин Александрович, — не своим голосом шепчу я, — зачем вы все это делаете?

— Что? — поворачивается ко мне и иронично вскидывает брови. — Что я делаю?

Как он может быть таким… таким, когда я с ним совершенно серьезно разговариваю?

Это точно мой вечно хмурый и неулыбчивый босс?

— Помогаете мне! — выпаливаю я, забыв про сдержанность. — Вы ведь совсем не обязаны.

Кошмарыч несколько мгновений внимательно, почти не мигая, смотрит мне в глаза, а потом взгляд его перемещается на мои губы. Кадык на мощной шее дергается, и он, слегка сместив корпус в мою сторону, говорит:

— А кто тогда обязан? Кто же о тебе позаботится, если не я?

Голос его неуловимо меняется. Бархатные нотки, которых я никогда не замечала ранее, мягко обволакивают мой разум и вызывают вполне очевидный отклик.

— Константин Александрович, вы… что же…, — как тупая овца, блею я, пойманная в силки его сосредоточенного взгляда. — Вы хотите, чтобы я и вы… мы…

Задыхаясь от теснящих грудь эмоций, замираю, словно кролик перед удавом, и понимаю, что Кошмарыч меня сейчас поцелует.

И самое страшное, что я хочу этого поцелуя!

Так как давно ничего не хотела.

Теплое дыхание касается лица, на шею ложится тяжелая, горячая ладонь. Она чуть сминает мягкие кудри в хвосте. Большой палец мужчины скользит по подбородку, вынуждая чуть запрокинуть голову, очерчивает контур рта.

— Хочу, — с невероятно сексуальной хрипотцой в голосе шепчет он. — Хочу сильно… глубоко и… долго… А ты?

Я?

Тут еще где-то есть я?

Не-е-ет.

Тут растекшееся на солнышке ванильное мороженное.

Судорожно выдыхаю прямо в его губы, а в следующую секунду сама открываюсь навстречу такому желанному поцелую.

А Константин не разменивается на нежности: целует жадно, сильно, словно хочет сожрать, одном глотком выпить все дыхание. Я пытаюсь отвечать, но не знаю как – меня в жизни никогда так не целовали!

С Виталиком у нас все было так приличненько, что даже слюной мы обменивались, предварительно почистив зубы, а тут… даже не знаю, как выразиться, насколько все неприлично, пошло и… м-м-м… невероятно здорово.

Тяжело дыша, мужчина отрывается от моих распухших, им же искусанных губ и, полюбовавшись моим совершенно прибалдевшим от такого напора видом, снова наклоняется, явно не собираясь останавливаться.

Он с шумным вздохом зарывается лицом в изгиб моей шеи, оставляя на ней поцелуи-укусы, а между тем горячая и наглая ладонь протискивается мне между бедер, чтобы погладить прямо через тонкие брюки то, что я категорически ему сейчас доверить не готова.

— Ай! — пищу, задыхаясь от нахлынувшего возмущения пополам с возбуждением. — Что ты делаешь?

Пытаюсь отпихнуть его руку, но не тут-то было! Он только сильнее сжимает лапищами, словно уже имеет на это право, считает своим и снова затыкает мне рот дурманящим поцелуем.

Это не Кошмарыч! Это самый настоящий бронепоезд! Вижу цель – не вижу препятствий.

— Не надо, — стону я.

— Т-ш-ш-ш, — мягко шепчет он. — Мы проведем небольшой эксперимент. Тебе понравится.

Эксперимент?

Кажется, я уже где-то это слышала.

Замираю в руках мужчины, переставая откликаться на ласки, и он, надо отдать должное, моментально почувствовав перемену, убирает руки и, чуть отстранившись, внимательно и с легким беспокойством смотрит мне в глаза.

— Что не так, Даша?

— Константин Александрович, — облизывая губы и с трудом переводя дыхание, хриплю я, — расскажите, что произошло в тот вечер, когда вы меня пьяную из офиса выпроваживали?

— Ты не помнишь?

Мотаю головой.

Босс мрачнеет и переспрашивает с надеждой:

— Совсем-совсем?

— Ничегошеньки.

— Плохо…

И так емко прозвучало это слово, что я предположила самое страшное.

— О, нет! — в ужасе шарахаюсь от него. — Только не говорите, что мы с вами… того самого...

Кошмарыч с шумным вздохом откидывается на свое кресло и, глядя перед собой, пожимает плечами.

— Нет.

— Фух, слава Богу!

— Ты была такая пьяненькая, — с явным сожалением произносит он. — Ничего толком не было. Так… немного потискались.

— Потискались? — шокировано повторяю я, а после полузадушено пищу: — То есть вы хотите сказать, что я пьяная заявилась к вам в кабинет и сама набросилась?

— Ну, — мужчина взъерошивает волосы и чуть виновато смотрит. — Не совсем так, но, как настоящая жадина, ты после своей порции сладкого сразу вырубилась, оставив меня ни с чем.

Мне требуется секунд двадцать, чтобы осознать суть произошедшего в кабинете Завьялова. В голове словно что-то щелкает, и в памяти начинают проскальзывать смутные мыслеобразы: я, диван, ощущение мягкого меха на обнаженной коже спины и жадные губы Кошмарыча, которые дарят невероятное удовольствие.

— О, нет, — со стыдом шепчу я. — Прибейте меня. Это не может быть правдой. Я же приличная женщина.

— Приличная, — соглашается босс и, снова нависнув надо мной, кладет лапу на колено со словами. — И теперь моя.

Мысленно офигевая от такого поворота событий, невольно свожу брови на переносице и настороженно интересуюсь:

— В смысле?