Ярослав Золотарёв – Старая Сибирь (страница 4)

Южная Сибирь и большой мир

Представление о древней Сибири как о далёкой северной окраине особенно плохо работает применительно к её югу.

Южная Сибирь была связана с Центральной Азией, Монголией, степями Казахстана и через них — с гораздо более далёкими странами. По степному поясу Евразии веками перемещались народы, армии, торговцы, технологии и идеи. Возникали и исчезали огромные политические объединения.

Алтай, Минусинская котловина, Забайкалье и соседние территории поэтому вовсе не представляли собой забытый край тогдашнего мира. Они участвовали в истории великого степного пространства Евразии.

Археология древней Сибири показывает существование здесь сложных обществ задолго до появления письменных сведений о многих из них. Академическая «История Сибири» начинает рассказ о регионе именно с глубокой древности и рассматривает его археологическую историю как многотысячелетний процесс, а не как предисловие к русскому завоеванию.

В дальнейшем степной мир будет особенно важен для нашей истории. Из него возникнут политические образования, с которыми столкнутся русские. Через него будут проходить торговые связи. Оттуда будут приходить армии и переселенцы.

Сибирь была окраиной для Москвы. Но Москва не была центром мира для Сибири.

До XVI века многие её южные районы были значительно теснее включены в центральноазиатские политические и культурные связи, чем в какие-либо отношения с далёкими русскими землями.

Байкал и земля к востоку от него

Примерно в центре громадного пространства лежит Байкал.

Само озеро настолько велико, что на карте выглядит почти как естественная граница между двумя частями страны. Однако и здесь география сложнее простого деления на запад и восток. Ангара связывает Байкал с Енисеем, Селенга ведёт к Монголии, а горные проходы открывают пути дальше в Забайкалье.

К востоку природная картина становится всё более сложной. Здесь равнины сменяются нагорьями и горными системами, а речные бассейны ведут уже не только к Северному Ледовитому океану.

Дальше лежит бассейн Амура — особый исторический мир, связанный одновременно с Сибирью, Монголией, Маньчжурией и тихоокеанским побережьем.

Именно здесь особенно ясно становится, насколько условно современное разделение исторического пространства на «Сибирь» и «Дальний Восток». Для нашего рассказа движение русских от Енисея к Лене, от Лены к Охотскому морю и Амуру будет одной продолжающейся историей продвижения на восток. Поэтому и Сибирь в этой книге понимается широко — от Урала до Тихого океана.

Не пустая земля

Есть старая и очень удобная иллюзия: чем меньше людей живёт на территории, тем более она «пустая».

Сибирь действительно никогда не отличалась высокой плотностью населения. Природные условия большей части региона просто не позволяли содержать такое количество людей, какое могло жить в плодородных земледельческих районах Европы, Китая или Индии. Огромные расстояния между поселениями были обычным явлением.

Но малонаселённая земля — не то же самое, что ничейная земля.

Охотнику требуется гораздо большая территория, чем земледельцу. Оленеводу необходимы пространства для сезонного перемещения стад. Рыболовные участки, охотничьи угодья, пастбища и пути перекочёвок могли использоваться поколениями, даже если на европейский взгляд вокруг не существовало ни города, ни пашни, ни постоянной деревни.

Эта разница представлений позднее будет иметь огромное историческое значение.

Для пришлого земледельца лес мог выглядеть как неосвоенное пространство, ожидающее человека с топором и сохой. Для жившего здесь охотника тот же лес уже был освоенным пространством: он знал реки, зимние дороги, места промысла, стоянки зверя и границы соседних угодий.

Поэтому слова «освоение Сибири», которые нам ещё много раз придётся употреблять, требуют осторожности. Русские действительно осваивали Сибирь — но осваивали её для себя. Они создавали новые поселения, пашни, промыслы и дороги. Это не означает, что до их прихода территория никем не использовалась и не имела собственной истории.

Тем более что сама природа Сибири давно была частью человеческой деятельности. Люди приспосабливались к ней, меняли способы хозяйства, перемещались вслед за животными, обменивались продуктами разных природных зон. Их мир был устроен иначе, чем мир будущего русского крестьянина, но от этого не становился менее человеческим.

Много Сибирей

Итак, перед нами не одна Сибирь, а множество Сибирей.

Тундровая Сибирь отличалась от таёжной. Таёжная — от степной. Западносибирские речные равнины — от гор Южной Сибири. Байкальский мир — от бассейна Амура. Северо-восточное побережье жило совсем не так, как земли по Иртышу.

Этому природному разнообразию соответствовало разнообразие человеческое.

Здесь говорили на языках нескольких больших языковых семей и на языках, не похожих на языки соседей. Одни общества основывали своё хозяйство преимущественно на охоте и рыболовстве, другие разводили скот, третьи сочетали разные занятия. Существовали небольшие локальные сообщества и большие политические объединения. Одни народы веками жили примерно в одном регионе, другие перемещались на громадные расстояния.

И отношения между ними отнюдь не всегда были мирными. Дорусская Сибирь не была потерянным царством всеобщего согласия, которое разрушили пришельцы. Здесь существовали войны, зависимость одних групп от других, даннические отношения, борьба за территории и торговые пути. В разные эпохи возникали государства и союзы, расширявшие свою власть на соседей.

Но столь же ошибочно было бы смотреть на эти общества как на некую предварительную ступень истории, ожидавшую появления более «развитого» народа.

У каждого из них была собственная история.

Рассказать её сколько-нибудь добросовестно в одной главе невозможно. Поэтому эта книга и не будет пытаться превращать десятки коренных народов Сибири в несколько страниц введения к истории русских. Их происхождение, культуры, общества и судьбы заслуживают отдельной книги. Здесь мы лишь познакомимся с ними настолько, насколько это необходимо для понимания мира, в который позднее пришли русские.

А пока русских здесь нет.

Нет Тобольска и Томска. Нет Красноярска, Иркутска, Якутска и Владивостока. Нет Сибирского тракта. Нет губерний и генерал-губернаторов. Нет каторги, Транссиба и самого привычного нам представления о Сибири.

Есть великие реки, леса, степи и горы. Есть множество народов. Есть торговые пути и войны, древние культуры и государства.

И есть несколько тысяч километров пространства, которому ещё только предстоит получить одно общее имя.

1.2. Самые древние сибиряки

Когда в Сибири появился первый человек, мы точно не знаем. И это хороший повод начать разговор о её древнейшей истории с предупреждения: чем дальше мы уходим в прошлое, тем меньше у нас письменных свидетельств и тем большую роль играет археология. От древнейших сибиряков не осталось летописей, имён правителей или рассказов о войнах. Остались каменные орудия, кости животных, очаги, жилища, погребения и произведения искусства.

По этим следам археологи восстанавливают историю, которая измеряется уже не веками, а десятками тысяч лет.

Академическая «История Сибири», изданная в 1968 году, осторожно замечала, что точное время первоначального заселения региона остаётся неизвестным, а движение людей в Сибирь шло не из какого-то одного места: авторы предполагали несколько направлений — из Восточной Европы, Средней, Центральной и Восточной Азии. За прошедшие десятилетия археология значительно продвинулась вперёд, появились новые находки и новые датировки, но сама общая картина стала скорее ещё сложнее. Северная Азия с глубокой древности была не тупиком на краю мира, а пространством перемещений человеческих популяций.

Нам, однако, не понадобится подробная экскурсия по всем археологическим эпохам. От первых людей до появления русских за Уралом лежит настолько громадный промежуток времени, что его полное описание составило бы отдельную книгу. Попробуем увидеть лишь несколько главных перемен.

Люди ледниковой эпохи

Сибирь палеолита выглядела совсем не так, как современная.

Климат неоднократно менялся. Ледниковые и более тёплые периоды сменяли друг друга, вместе с ними менялись растительность и животный мир. Там, где современный путешественник увидел бы тайгу, могли простираться открытые холодные пространства. По ним бродили мамонты, шерстистые носороги, северные олени, бизоны и другие крупные животные.

Рядом с ними жил человек.

Это не был беспомощный дикарь, случайно забредший слишком далеко на север. Чтобы существовать в условиях ледниковой Северной Азии, требовались довольно сложные знания. Нужно было понимать сезонное поведение животных, уметь добывать и сохранять пищу, изготавливать одежду и орудия, поддерживать огонь и строить укрытия. Главное же — всё это знание должно было передаваться от поколения к поколению.

Одними из самых знаменитых памятников сибирского палеолита стали стоянки Мальта и Буреть возле Ангары. Именно на материалы этих стоянок постоянно обращали внимание исследователи древней Сибири.

Мальта особенно интересна потому, что сохранила не только следы хозяйственной деятельности. Здесь были найдены небольшие художественные изображения, украшения и погребения. Люди ледникового времени уже жили не одним вопросом о том, где раздобыть следующий кусок мяса.