Ярослав Золотарёв – Старая Сибирь (страница 3)

После этого мы вернёмся назад и посмотрим на те же столетия иначе.

Вторая часть тоже состоит из двенадцати глав, но хронология здесь перестаёт быть главным организующим принципом. Вместо четырёх веков перед нами окажутся три мира: начальство, город и деревня.

Слово «начальство» здесь выбрано намеренно. Речь пойдёт не просто о списке генерал-губернаторов и административных реформ. Нас интересует государство таким, каким его видела Сибирь, и Сибирь такой, какой её видело государство.

Управлять пространством от Урала до Тихого океана из Москвы, а затем из Петербурга было чрезвычайно трудно. Центр делил и переделывал территорию, учреждал губернии и генерал-губернаторства, создавал и упразднял органы управления, вводил налоги и повинности, организовывал ссылку и пытался контролировать переселение. Современные исследователи подчёркивают, что административная география Сибири сама была инструментом имперской политики: власть не просто управляла существующим регионом, но своими решениями формировала его пространство.

Однако между столичным распоряжением и его исполнением всегда находились тысячи вёрст, местные обстоятельства и сами чиновники. Поэтому четыре главы о начальстве будут одновременно рассказом о силе государства и о пределах этой силы.

Второй мир — город.

Сибирские города первоначально возникали прежде всего как военные и административные пункты, но постепенно начинали жить собственной жизнью. Здесь торговали купцы, работали ремесленники, жили мещане, служили чиновники. Здесь появлялись школы, библиотеки, газеты, театры и общественные организации. В XIX веке город породил интеллигенцию и ту среду, в которой стало возможным само сибирское областничество.

Именно город позволяет увидеть общество между государством и деревней. Здесь особенно хорошо заметно, что история Сибири не сводилась ни к действиям администрации, ни к движению крестьян на новые земли. Постепенно возникала собственная публичная жизнь, а вместе с ней — способность сибирского общества говорить о самом себе.

Третий мир — деревня.

Именно здесь жило большинство населения, и именно здесь особенно долго сохранялись особенности старой Сибири. Нас будут интересовать заселение и земледелие, устройство сельского общества, семья и повседневность, пища и одежда, праздники и представления о мире. Но главным станет вопрос о самих людях.

За несколько столетий из разнородных потоков переселенцев складывалось старожильческое население. Возникали местные группы, традиции и говоры. Казак, старообрядец, чалдон, поздний переселенец из Европейской России могли жить относительно недалеко друг от друга и при этом принадлежать к заметно различавшимся культурным мирам.

Поэтому последние четыре главы станут в известной степени возвращением к вопросу, поставленному в начале книги: кто такие сибиряки?

Однозначного ответа на него не будет. История редко предоставляет такие ответы.

Деление книги на две части неизбежно приводит к некоторым возвращениям.

Например, реформы Сперанского сначала появятся в хронологическом рассказе о XIX веке как историческое событие, а затем мы вернёмся к ним в разговоре о сибирской системе управления. Областничество сначала возникнет как явление второй половины XIX века, а позднее появится снова, когда речь пойдёт о городской интеллигенции и формировании сибирского самосознания.

Это не повторение одной и той же истории дважды. В первом случае нас интересует событие и его последствия, во втором — место явления в устройстве общества.

Так построена вся книга.

Двенадцать глав первой части должны дать читателю хронологический скелет старой Сибири. Двенадцать глав второй — наполнить его людьми и повседневной жизнью.

В результате мы попробуем увидеть Сибирь одновременно сверху и снизу: глазами правительства и переселенца, чиновника и крестьянина, городского купца и казака, человека, впервые уходившего за Урал, и его потомка, который через несколько поколений уже считал Сибирь своей родиной.

Потому что история старой Сибири — это не только история того, как Россия пришла в Сибирь.

Это ещё и история того, как в Сибири появились сибиряки.

Глава 1. Сибирь до русских

1.1. Земля размером с материк

Если посмотреть на современную карту России, слово «Сибирь» кажется совершенно естественным. За Уралом начинается огромное пространство, которое тянется на тысячи километров к востоку. Но эта привычная карта способна обмануть. До появления русских никакой единой страны под названием Сибирь от Урала до Тихого океана не существовало. Не было ни общей границы, ни единого государства, ни одного народа, населявшего всю эту территорию.

Была Северная Азия — громадный и чрезвычайно разнообразный мир.

Само название «Сибирь» первоначально относилось к гораздо меньшей территории. Только позднее, вместе с движением русских на восток, оно стало распространяться на всё новые земли, пока не охватило значительную часть Северной Азии. Поэтому, говоря в этой главе о «древней Сибири», мы используем современное обобщающее название. Человек, живший на берегу Лены или возле Байкала за тысячу лет до Ермака, конечно, вовсе не обязан был считать себя жителем какой-то единой Сибири.

Это важно помнить с самого начала. История Сибири древнее самого понятия Сибири.

За Камнем

Западная граница нашего пространства выглядит на карте особенно внушительно — Уральские горы. Однако всякий, кто представляет себе Урал исключительно по фотографиям суровых скал Северного и Приполярного Урала, может получить неверное представление. В средней части горная система сравнительно невысока и проходима. Урал разделял бассейны великих рек и создавал естественную границу, но никогда не был непроницаемой стеной.

Через него проходили люди, товары и сведения задолго до русской колонизации.

Для жителей европейского северо-востока Урал был Камнем. За Камнем лежал другой мир — огромный, богатый пушниной и связанный речными дорогами, которые уходили на тысячи километров в глубь материка. Позднее именно эти дороги во многом определят направления русского продвижения.

Сразу за Уралом начинается Западно-Сибирская равнина — одно из величайших равнинных пространств Земли. Она кажется удобным местом для движения лишь на современной физической карте. В действительности значительная её часть занята лесами, болотами и бесчисленными водоёмами. Здесь находится одна из крупнейших болотных областей мира.

Но через эту страну проходят Обь и Иртыш со множеством притоков.

Для человека, не имевшего ни железной дороги, ни автомобиля, ни даже сколько-нибудь приличной сухопутной дороги, река была не препятствием, а дорогой. Летом по ней шли лодки, зимой замёрзшее русло само превращалось в путь. Реки связывали между собой поселения, охотничьи территории и торговые центры.

Поэтому карту старой Сибири полезно мысленно перевернуть. Современному человеку дороги кажутся линиями, соединяющими города, а реки — природными объектами между ними. Для значительной части древней и средневековой Сибири именно речная система была основной сетью сообщений, а поселения располагались вдоль неё.

Позднее это обстоятельство окажется одним из секретов невероятно быстрого продвижения русских через Северную Азию. Но речные пути существовали задолго до них и были хорошо известны местному населению.

Царство великих рек

За Обью начинается следующая огромная речная система — Енисей. Ещё восточнее лежит бассейн Лены. Далее к Тихому океану текут Яна, Индигирка и Колыма, а на юго-востоке Амур собирает воды громадной территории и несёт их уже не в Северный Ледовитый, а в Тихий океан.

Эти реки создавали естественные области расселения и общения.

Между ними, однако, лежали водоразделы, горы и пространства, которые иногда гораздо труднее было пересечь, чем можно предположить по расстоянию на карте. Поэтому две группы людей, формально жившие в нескольких сотнях километров друг от друга, могли быть связаны слабее, чем поселения, разделённые гораздо большим расстоянием, но находившиеся на одной речной системе.

География здесь непосредственно становилась историей.

Особенно заметно это различие между севером и югом.

На севере тянулась тундра, южнее — огромный пояс тайги. Ещё дальше к югу лес постепенно уступал лесостепи и степи. А вдоль южной окраины Сибири поднимались Алтай, Саяны и другие горные системы.

Эти зоны нельзя считать отдельными мирами с непроходимыми границами. Люди перемещались между ними, торговали, воевали, заключали браки, заимствовали технологии и элементы культуры. Но природные условия задавали очень разные возможности для жизни.

На Крайнем Севере земледелие было практически невозможно. Здесь огромное значение приобретали охота, рыболовство, а у ряда народов — оленеводство. Таёжные районы предоставляли лес, рыбу и особенно пушного зверя. Южная лесостепь и степь позволяли заниматься скотоводством, а в подходящих местах — земледелием.

Именно поэтому будущая русская колонизация разных частей Сибири тоже пойдёт совершенно неодинаково.

Где-то русские будут прежде всего искать меха. Где-то появятся пашенные крестьяне. Где-то основой жизни станут торговля и обслуживание путей. А огромные пространства ещё долго останутся районами, где русское присутствие будет представлено несколькими маленькими острогами и зимовьями среди несравнимо большей территории.