Ярослав Золотарёв – Старая Сибирь (страница 2)

Эта книга в значительной степени сохраняет областническую оптику. Мы будем различать историю народа, осваивавшего Сибирь, и историю государства, распространявшего на неё свою власть. Отношение к этим двум процессам здесь не вполне симметрично: добровольное переселение, хозяйственное освоение и создание новых местных сообществ рассматриваются преимущественно как созидательный процесс, тогда как деятельность государства — прежде всего как власть, стремившаяся этот процесс контролировать, использовать его результаты и подчинять своему порядку как переселенцев, так и коренное население.

Это, однако, не означает, что дальнейшая история будет подгоняться под заранее приготовленную схему. Народная колонизация могла сопровождаться насилием, конфликтами и эксплуатацией, а государство могло строить дороги, обеспечивать безопасность, организовывать переселение и создавать институты, без которых жизнь огромного региона была бы невозможна. Различение двух колонизаций — не распределение исторических персонажей на добрых и злых, а исходная перспектива, позволяющая увидеть, что интересы государства и людей, населявших Сибирь, далеко не всегда совпадали.

О Сибири написано огромное количество научной литературы. Есть фундаментальные многотомные истории, специальные исследования колонизации, государственного управления, хозяйства, городов, крестьянства, ссылки и общественной мысли. Одному человеку трудно прочитать даже небольшую часть этого массива — да большинству людей это и не нужно.

Между энциклопедической справкой на несколько страниц и многотомной академической историей остаётся место для другого жанра.

Эта книга задумана именно как такой рассказ.

Она не претендует на исчерпывающую историю Сибири и тем более не пытается заменить специальную литературу. Здесь не будет длинной последовательности историографических споров, десятков ссылок на каждой странице и обязательного перечисления всех административных преобразований. Основные использованные работы будут приведены в конце книги, чтобы заинтересовавшийся читатель мог продолжить знакомство с темой самостоятельно.

Но популярность изложения не означает, что история должна становиться проще, чем была на самом деле.

Наоборот, «Старая Сибирь» — попытка рассказать сложную историю простым языком: без превращения русского продвижения на восток ни в бесконечный героический эпос, ни в столь же однолинейную историю насилия и угнетения. В этой истории хватало и того и другого, а кроме них — торговли, труда, авантюр, бюрократической нелепости, конфликтов, сотрудничества, переселений, смешения культур и обычной человеческой жизни.

За четыреста лет несколько поколений людей превратили пространство, которое для московского человека XVI века находилось почти за пределами известного мира, в страну городов и деревень, дорог и ярмарок, университетов и газет — страну, жители которой всё чаще называли себя не просто выходцами из России, а сибиряками.

Цель этой книги довольно проста: рассказать, как возникла старая Сибирь и каким было созданное здесь общество.

Такое определение сразу ограничивает нашу задачу. Это не полная история Сибири от первых людей до современности. Для подобного предприятия потребовалось бы несколько томов — собственно, именно так и поступали авторы академической «Истории Сибири», первый том которой начинается с палеолита, а последующие доводят повествование до XX века. Нас интересует гораздо более короткий, но по-своему цельный период: несколько столетий, в течение которых за Уралом возникло русское старожильческое общество со своими городами и деревнями, хозяйством и культурой, социальными группами и местными традициями.

Начальная граница книги поэтому определяется достаточно естественно — XVI веком. Разумеется, история Сибири началась не с появления русских. К моменту похода Ермака здесь существовали народы и политические образования с собственной многовековой историей. Академическая «История Сибири» совершенно справедливо посвящает дорусскому периоду отдельный большой том. Но для нашей темы необходимо не пересказывать всю эту историю, а представить тот мир, с которым встретились первые русские. Поэтому рассказ о Сибири накануне русского продвижения войдёт в первые главы книги как необходимый исходный фон.

Конечной границей станет конец XIX века. Эта дата несколько условна: исторические эпохи вообще редко заканчиваются аккуратно в последний день столетия. Многие процессы, о которых пойдёт речь, продолжались и после 1900 года. Массовое переселение, развитие железных дорог и городов, политические движения начала XX века были прямым продолжением XIX столетия. Поэтому иногда нам придётся заглядывать немного вперёд. Однако революции, Гражданская война, советская индустриализация и превращение Сибири в один из крупнейших индустриальных районов страны создали уже совсем другую Сибирь. Это другая история.

Таким образом, перед нами примерно триста лет — от первых русских походов за Урал до общества, вступавшего в XX век.

Но три столетия можно рассказать по-разному.

Самый очевидный способ — двигаться от Ермака к Транссибирской магистрали год за годом, царствование за царствованием. Такой рассказ позволяет увидеть последовательность событий, но имеет существенный недостаток. За войнами, реформами и датами легко потерять самих людей. Можно подробно знать, когда была учреждена очередная губерния, и при этом плохо представлять, как выглядела обычная сибирская деревня, чем занимался городской купец или почему чиновник, получивший распоряжение из Петербурга, иногда выполнял его совсем не так, как предполагали авторы документа.

Можно поступить наоборот и написать историю сибирского общества: отдельно рассказать о власти, городах, казаках, крестьянах, торговле, семье, пище, одежде и местных обычаях. Но тогда исчезнет движение времени. Сибирь XVI века и Сибирь XIX века окажутся искусственно поставлены рядом, хотя между ними лежали три столетия огромных перемен.

Поэтому книга разделена на две равные части.

Первая часть рассказывает историю старой Сибири во времени. Вторая рассматривает её в пространстве общества.

Это две разные точки зрения на один и тот же предмет. Сначала мы увидим, как Сибирь стала такой, а затем — как она была устроена.

Первая часть построена хронологически и состоит из двенадцати глав — по три главы на каждое столетие от XVI до XIX века.

Это деление намеренно сделано простым. Историки могут предложить гораздо более изощрённую периодизацию: по этапам продвижения на восток, изменениям государственного управления, хозяйственного освоения или переселенческого движения. Для научного исследования такая периодизация бывает необходима. Для нашего рассказа важнее, чтобы читатель не потерялся в многочисленных рубежах и всегда понимал, где именно он находится во времени.

XVI век станет временем встречи двух историй. Сначала придётся увидеть Сибирь непосредственно перед русским продвижением: Сибирское ханство, соседние народы, существовавшие политические и хозяйственные связи. Затем появятся Строгановы и Ермак, а вслед за первым походом — уже значительно менее легендарный, но гораздо более важный процесс закрепления русских за Уралом.

XVII век — столетие стремительного движения через континент. Именно здесь особенно хорошо видно различие народной и государственной колонизации, о котором говорилось выше. Промышленники, торговые и служилые люди двигались по рекам, искали пушнину и новые промысловые районы, основывали зимовья и поселения; государство распространяло вслед за этим свою административную и налоговую систему. Уже Бахрушин показал, насколько недостаточно представлять этот процесс только как последовательность военных экспедиций: огромную роль в нём играли торгово-промышленные люди, зачастую двигавшиеся впереди правительственных отрядов. К концу столетия русские достигли Тихого океана, а первоначальная западносибирская Сибирь превратилась в пространство почти континентального масштаба.

XVIII век будет прежде всего временем обживания. Эпоха землепроходцев постепенно уступала место эпохе более устойчивого хозяйства, растущих городов, деревень и дорог. Государство всё плотнее охватывало регион своими учреждениями, одновременно пытаясь понять, чем вообще следует считать эту громадную территорию и как ею управлять. Начиналась новая стадия взаимоотношений между Сибирью и имперским центром.

Наконец, XIX век приведёт нас к зрелой старой Сибири. Население росло, хозяйственные связи усложнялись, города становились центрами общественной и культурной жизни. Ссылка превратилась в одно из наиболее известных явлений сибирской истории. Возник университет, появилась развитая печать и собственная интеллигенция. Сибиряки начали не только жить в Сибири, но и всё настойчивее размышлять о ней как об особой стране. Именно в этом столетии возникло областничество — попытка осмыслить исторический опыт Сибири уже из самой Сибири.

В конце XIX века железная дорога окончательно нарушила ту пространственную изоляцию, которая на протяжении столетий была одним из главных условий сибирской жизни. Старая Сибирь ещё существовала, но мир вокруг неё быстро менялся.