Ярослав Солонин – Кожа, которую необходимо сбросить (страница 5)

– Допустим.

– Вот. Допустим, древние каннибалы, они занимались сакральным каннибализмом, но съев тело, душу отпускали. А душееды высасывают душу, и дальше ты ходишь как живой труп.

– Я запутался. Если были древние, то есть и современные?

– Ну, конечно, бомжи какие-нибудь. Или во время голода. Просто сжирают мясо, и всё. Тут нет никакого ритуала.

– Так к чему ты ведёшь?

– Вот сожрут твою мясу – узнаешь. А то, что душа в муках, неподготовленная, улетит и будет шарахаться по Вселенной, неприкаянная.

Мы уже вымокли, а стояли как дураки, увлечённые беседой. Послушай кто нас со стороны – сразу бы в дурдом отправил.

– Другой вопрос. А душееды… – закурив, начал я, но Егор меня прервал.

– Давай лучше в водичке постоим, так теплее.

И тут, как по заказу, молния полоснула по глади пруда. Вспышка отпечаталась на сетчатке глаза ещё на некоторое время.

Егор, потеряв всякую рассудительность, отпрыгнул.

– Полундра! Господи, спаси и сохрани, отец наш небесный, прости меня грешнаго. Мать сыра земля, не серчай.

– Я смотрю, ты себе много крыш нахватал.

– Да ну тебя.

– Ну, раз меня ну, я пошёл искать кров, а ты со своими утками оставайся.

Я повесил рюкзак на спину и отправился в сторону деревни. Егорка засеменил за мной.

– Подожди, не оставляй меня. Ну что ты.

Алкоголь быстро выветривался из наших тел и душ, делая нас раздражительными. Я достал бутылку, и тут оказалось, что штопор, похоже, мы оставили возле костра. Я повернул обратно, Егор за мной.

– Слав, ты чего куропатишься?

– Как?

– Ну, суетишься как дикая куропатка.

– Да штопор посеял.

– Эко.

Следующие полчаса мы шарили под ивой в поисках штопора, но так его и не нашли. А дождь продолжал лить.

– Вот же прорва, – чихнул я.

Егор достал бутылку водки.

– Во.

Я поморщился. Последний раз пил водку на поминках у Сивого, и после этого смотреть на неё не мог.

– Ладно, давай уж. Запить есть чем?

Егор кивнул и достал «Тархун».

Я сделал пару глотков и быстро залил их эстрагонной газировкой. Егор не запивал, а только крякнул, как мужик из произведений разночинцев. Мы поняли друг друга без слов и двинули к деревне.

Когда мы подошли к первому дому, нас ждало разочарование.

– Похоже, нежилой, – поколупал штукатурку Егор.

– Да тут по ходу все нежилые.

Мы обошли округу. Дома выглядели изнасилованными и зверски убитыми. Разбитые стёкла, сорванные с петель двери, смрад и матерные надписи.

– Ни одной собаки. И кошки ни одной, – сказал я.

– Это неспроста. Животинка всё чувствует. Пойдём отсюдова, – дёрнул меня за рукав Егорка.

– И куда мы на ночь глядя по такому дождине? Надо хоть маленько обсохнуть.

Я достал телефон, но связь не ловила. На часах – давно за полночь.

– И чего ты в эту железяку щеришься?

– Да хотел Тёркину звякнуть.

Тёркин – наш старый приятель, который подрабатывал извозом.

– Станет он на ночь глядя ехать в такую даль.

– Это да.

Я убрал бессмысленный телефон.

Егор вообще не признавал гаджетов – даже кнопочные телефоны вызывали у него оторопь.

В квартире у него до сих пор стоял допотопный аппарат с диском. Егор был самым странным из моих знакомых, потому меня к нему и тянуло.

И тут мы дочапали до домика, который на фоне остальных выглядел настоящим дворцом, хотя и был по факту заурядной избёнкой. Стёкла целые, на подоконнике – герань, дверь на месте. Я дёрнул за ручку, но дверь не поддалась. Я собрался уже высадить её плечом, и тут Егорик каким-то петушиным голосом прокричал:

– Постой!

Он нагнулся, приподнял пенёк, на котором дрова рубят. Чертыхнулся, поставил обратно.

– Да чего ты ищешь? – начал закипать я, – стоим тут как два хмыря обоссанных.

– Погоди.

Он сунул руку под оконный карниз и достал оттуда ключ.

– Ни фига се, ты откуда узнал про это?

– Так знал.

Егор часто так отвечал на вопросы, на которые не было логичного ответа.

Мы вошли внутрь, и нас обдало запахом уюта.

– Как-то это ненормально. Мёртвая деревня, и тут один жилой дом. А где тогда хозяева, – тут уже параноика включил я.

Однако на Егора напало несвойственное для него спокойствие.

– Аура хорошая. Можем располагаться.

В углу были свалены дрова и щепа, рядом чернел антрацит и лежала стопка пожелтевших газет.

Я вытянул одну наугад. Это оказалась «Советская культура» №86 за 23 июля 1960. Я бегло прочитал первую полосу: «Пробуждать в каждом человеке творца и создателя». На фотографии Никита Хрущёв и министр культуры Фурцева. Пробежался дальше по заголовкам: «Внимание и забота окрыляют», «Работать на коммунизм», «Огромные возможности», «Пропагандисты нового», «Мы живём в прекрасную эпоху». Но тут меня из газетного трипа выхватил Егор.

Он прыгал по избе голяком:

– Ну чего ты мешкаешь, давай печку затапливать.

Дрова были сухими и приятно пахли сосной. Накидали дровец, наложили щепы, я смял газету и зачиркал зажигалкой.