Ярослав Солонин – Хостел (страница 5)

Чирк, чирк, чирк. Фух! Вспышка!!!

Бомж вспыхнул и засмеялся. Вспыхнули волосы, лохмотья, закапал человеческий жир, ужасно засмердело, поднялась черная копоть, стало нестерпимо жарко, этот стрёмный смех, этот отвратительный смех, этот жар… Из огня проступали силуэты француженок, лжеуорхол с моей сожженной на берегу Клязьмы футболки, Веничка.

Проснулся весь мокрый. Я обнаружил несколько пропущенных звонков из студии «Белый свет». Бросился им перезванивать, наконец, дозвонился. Оказалось, из-за вчерашней моей недоступности я в пролёте, и теперь остаётся лишь ждать следующего звонка, который будет неизвестно, когда. Я рвал волосы на себе. Из-за чертового ритуала я лишился нормальной работы, возможности вырваться из этого всего. «Белый свет» мне пока не светил.

Будто бы этого было мало, Таир огорошил, сообщив, что завтра улетает на три недели, а значит, я не смогу у него ночевать. Его домочадцам, видите ли, некомфортно находиться в одном пространстве с незнакомцем.

Я проснулся окончательно. Таир собирал чемодан.

— Подъём, боэц. У меня самолёт через два часа.

— Ты куда улетаешь-то?

— В сериале буду сниматься, про орду. В Крым летим, прикинь.

— Что ж ты раньше не сказал?

— Столько с ролями не везло, да и суеверен я, брат. Вчера, ты как раз уехал куда-то, с режиссёром одним встретились, у них прикинь все уже роли были распределены, а на роль военачальника Ногая — никого, ну всё неподходящие типажи, все какие-то… не богатыри, а-ха-ха-ха-ха, а я каждое утро — штангу, водой холодной обливаюсь, как пить бросил — силы появились, а пил я будь здоров, брат, поджелудочную посадил нафиг. Я вчера полдня сценарий читал, очень нравится, они говорят — мне предстоит на лошадях ездить. Я верхом когда-то ездил — вспомню… Ногай — глыбища. И платить будут хорошо.

— Рад за тебя.

— А ты как? Что?

— Буду жильё искать, всё зашибись.

— О’кей-хоккей. Ты ночью что-то кричал, мне пришлось даже тебя толкнуть, но я только раза с пятого дотолкался, но у тебя глаза были стеклянные, ты смотрел куда-то… в бездну, напугал меня.

— Перевозбудился.

— А, ясно.

Я вышел на улицу. Зелень и солнце сбили наваждение и досаду от сложившихся обстоятельств. В конце концов, не вечно же злоупотреблять гостеприимством актёра. Одно я понимал точно — за один день я вряд ли что-то приличное сниму, к тому же, требовалась предоплата. Да, честно говоря, на месячную оплату у меня пока не было денег. Даже если тронуть кредитную карту, точнее остатки, что лежали на ней.

Я сел в скверике напротив кинотеатра «Иллюзион», отхлебнул кофе, расчехлил ноутбук. Вбил в поисковик «хостелы москва», и сразу выскочила сотня предложений. Я ориентировался на цены и на фото. Некоторые ночлежки выглядели так, что я там даже бесплатно жить не стал. Какие-то сомнительные лавки и простыни вместо занавесок, кафель на стене, как будто из морга. Некоторые наоборот — смотрелись очень круто, ну и стоили соответствующе. Наконец, моё внимание привлёк один хостел под названием «Gluggavedur». Сначала — название, потом — цены, фоточки тоже оказались что надо. Такой скандинавский минимализм. Нет, право, очень недурно. Общий зал, по стенам — стойки для чтения книг, тут же полочка с книжками, кофемашина, ресепшн, аккуратные двери в номера, да и сами номера… Аккуратные двухъярусные нары, занавески с медвежатами и хорошим таким шрифтом набранные надписи: «Глюггаведур». Кухня простенькая, но не бомжацкая, а, да, телек в зале на стене висит. Вот корпоративная фотка персонала. Ничего. Приятные лица.

Что значит «Глюггаведур»? Дабы скорее удовлетворить любопытство, я вбил в поисковик: «Глюггаведур».

Вот что он мне выдал:

«У исландского понятия gluggavedur нет дословного перевода, но буквально оно означает „оконную погоду“, то есть умение получать удовольствие от непогоды».

Занятно, по крайней мере, этот самый Gluggavedur выделялся на общем фоне.

Через почту я забронировал одно койко-место в самом общем номере на десять персон. Чтобы идти наверх, нужно снова коснуться дна. В который уж раз.

Если уж начистоту, проживая свою жизнь, я неизменно проживал впитанные когда-то образы, явившиеся ко мне прямиком со страниц книг, с экрана телевизора, с экрана кинотеатров. Сначала моими героями были крутые парни из американских и гонконгских боевиков, затем в эпоху юношеских драм и рефлексий на их место заступил Веничка, бунтарь Эдичка, раздолбай Лебоуски, извечный Чинаски. И порой казалось, что за мою душу борятся супергерои и пьянчуги. Одни твердят: борись, бейся, дай миру в табло, а другие: не стоит он, мир, твоих усилий, ну, расслабься, ты просто ещё один очередной неудачник. Я — сплетение этих всех противоречий, и поэтому, сделав шаг вперёд, потом откатываюсь назад. Но должно же это когда-то кончиться?

Gluggavedur

Весь день я, окрылённый чувством выполненного долга — я очистился, совершил пилигримский вояж, и даже умудрился вернуться из Петушков, сжег к чертовой матери всё, что связывало меня с прошлым. Возможно, начало положено?

Итак, воскресенье. Я пошлялся по городу, съел шаурму, выпил пива, купил бирюзовую футболку с надписью Surf, новые джинсы. Чёрт с ним. Будут сменные, а эти, с ржавчиной, попробую отстирать. На обуви в этот раз экономить не стал. Взял себе вэнс, мне нравится эта волна, налепленная сбоку, это как намёк, что и в жизни моей накатывается новая волна, и пора бы её оседлать.

Ходил по городу, пялился на людей. Накрыло какое-то миролюбивое чувство. Когда стало темнеть, я спохватился, оказалось, что до станции «Дмитровской», на которой находился gluggavedur, ехать на метро сорок минут — в такие вот дебри я забрался…

Когда я вышел, то обнаружил, что телефон почти разрядился, пауэр бэнк тоже сдох. Нужно было скорее включить навигатор и найти гостеприимное гнёздышко. От метро до Gluggavedur было топать порядка пятнадцати минут, если следовать в точности указаниям навигатора.

Я перешёл проспект и двинул в сторону железнодорожных путей, затем, следуя указаниям, повернул направо, долго шёл по тёмному коридору, образованному из забора и деревьев, дошёл до какой-то богом забытой харчевни, и понял, что навигатор меня обманул, нагрел, ввёл в заблуждение. Несмотря на то, что пути были недалеко и значит, шум поездов тоже должен был быть, хорошо слышим, всё доходило очень глухо, я так и не понял, почему это было. Стало немного жутко, и я поспешно выбрался оттуда. Пошёл через пути, и оказался в месте, карикатурно, ну или точнее шаблонно напоминающем Нью-Йорк. Небоскрёбы, урбанистический антураж, маленькие магазины как на Бауэри стрит.

На углу каждого дома стояла статуя из кованого железа. Вот негр-саксофонист, вот художник, расписывающий холст, вот ковбой с револьвером на лошади, вот пианист, а вот мотоциклист. Я даже забыл про хостел, пока бродил по кварталу. Но скоро пошёл дождь, и мне пришлось поторопиться. Хостел находился в промзоне, причём он был не один. Проходя мимо неоновой вывески хостела «Мечта», я обратил внимание на ссорящуюся парочку. Причём, на девушке был накинут плащ, а под ним ничего не было. А парень, как какой-нибудь Марлон Брандо, невозмутимо смолил сигарету и время от времени бросал циничные реплики.

— Ты достал!

— Так за чем же дело встало? Ступай, детка

— Никогда не можешь поговорить по-человечески. Скотина, козёл, гондон, гад, сволочь. Гондон! Гондон! Гондон!

Затем она бросилась его бить, но делала это очень по-женски — лупила кулаками и ладонями, беспорядочно, но убедительно, он же продолжал отыгрывать свою роль невозмутимого, закурив ещё одну сигарету. Потом она выбила у него изо рта сигарету. Сигарета упала в лужу. Пшикнула, и затухла.

Я вспомнил, как мы собачились с бывшей. Ох, через месяц-два после романтичного периода всё началось. Сначала мелкие предъявы, потом бытовые придирки. Она зависала на правильном питании, высчитывала калораж как маньячка.

«Это было прекрасное раннее утро. Я встал вместе с утренними пташками. Бывшая ещё спала, от нее веяло сном в душистом эдемском саду. Я аккуратно встал, чтобы не разбудить любимое создание. Пошел варить овсянку, готовить кофе, нарезать сухофрукты, накладывать йогурт.

Всё сварилось, было разложено по тарелкам, расставлено. Бывшая вышла из покоев, добрела до ванны, умылась, вернулась. А когда посмотрела на завтрак, строго, как училка спросила:

А сколько грамм каши ты мне отмерял?

Блять, я совсем забыл, что Беатрис все меряет в граммах.

Она оценила на глаз стряпню. Видимо, утро было испорчено, так недоволен был ее взгляд. Ты положил мне больше, чем я ем.

И начала выскребывать и плюхать кашу обратно в кастрюлю, с таким видом, будто это дерьмо. Затем механически села за стол, не подождав меня, и начала молча поглощать пищу. Лучи зимнего погожего дня пробивались в окно, но настроение уже не задалось.

Ты слишком чувствительный, — упрекнула меня бывшая».

Впоследствии я стал «гондоном», «свиньёй», «пьянчугой», «бездарью».

Так что сцена возле хостела «Мечта» не оставила меня равнодушным.

На подходе к gluggavedur располагался гриль-бар, и сегодня там было полно народу. Стояло два байка, у входа курили девушки и парни, играла громкая музыка. Атмосфера краснодарского края.

Gluggavedur находился на углу одного из промышленных зданий — обычно в таких располагаются склады, теперь здесь селят людей. Стоящая у входа публика напоминала обычный общажный контингент: студенты, студентки, какие-то мужики, пиво, сигаретный дым. На стуле сидел осоловелый парень с «Балтикой Девяткой», справа от него стояла урна, доверху набитая бутылками и банками из-под пива.