Ярослав Солонин – Хостел (страница 1)
Хостел
Ярослав Солонин
© Ярослав Солонин, 2026
ISBN 978-5-0071-2552-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ярослав Солонин
ХОСТЕЛ
Доспехи износились
Первые буквы на чистом листе — как заезд на новое место. В первых числах августа восемнадцатого года я напоминал себе бомжа. Высунуть нос из своего захолустья в большой свет — батюшки мои! Футболка прилипла к телу, носки приходилось каждый день покупать в Фикс Прайсе, потому что обувь провоняла насквозь. Я приходил к Таиру поздно вечером, чтобы переночевать. Душ не спасал, потому что опять же, футболка была одна, рубашка тоже, и сколько бы я ни мылся, сколько бы ни натирался гелем для душа, к середине дня вонь возвращалась. Я, двадцатисемилетний юноша Никита Поляков, уже не мог понять — чудится мне, или правда от меня несёт. Так бывает, когда долго керосинишь, а потом даже на третий день думаешь — можно ли пойти встретиться с подругой, или мои поры до сих пор выделяют спирт, а изо рта разит как из бочки с испортившимся вином, а то и вовсе — ацетоном. Днём нужно было работать в офисе, среди растатуированных хипстеров, соблазнительных девушек, молодого начальства и иногда заглядывающих звёздных гостей. Редакция крупнейшего таблоида «Кайф». Неделю назад я переехал в этот город, получив сигнал, что меня приняли на работу, и теперь работал на благо жёлтой публицистики. Скандалы, интриги, чушь о тарелках, политика, точнее всякие сплетни и пиар. И ничего такого, чтобы действительно было важно. Только пена с волн человеческих страстей.
Проблема в том, что «Кайф» был не в кайф. Но выбирать не приходилось. В ожидании обещанного звонка из киностудии «Белый свет», который должен был меня спасти, я промотался до копья, до трёх просроченных кредиток, меня изгнали из предыдущей квартиры, и так я оказался на Речном вокзале. Предложение из «Кайфа» стало компромиссом, спасительной соломинкой, авантюрой с неясными последствиями. Ладно. В столице на одну мечту не проживёшь. «Кайф» так «Кайф».
Ну и этот переходный статус в чем-то соответствовал моей авантюрной, ветреной натуре. Такой вот коктейль: бомжацкая одежда, новенький штатный макбук для работы, сэндвич с сёмгой из автомата, кофе нахаляву, офис в центре столицы, койко-место в районе Речного вокзала в комнате с двухметровым киргизским актёром из «Бумера-2». Ещё остатки былой роскоши — духи живаньши, которыми я себя каждое утро поливал. Первую зарплату мне должны были перечислить со дня на день, но у них там случились какие-то проволочки.
Все мои притязания на роль жителя киноолимпа смотрелись жалко на фоне актуальной задачи разжиться новыми шмотками. Таир дал поносить вельветовый пиджак, который, по его словам, участвовал в съёмках фильма про казахских стиляг. В таких доспехах мне очень жарко, в августе-то! Но этот стиляжий реквизит отлично выступал в роли саркофага для едких испарений.
К тому же в секонде я приобрёл себе футболку. Бренд квиксильвер — в меру манерная, в меру пацанская — как раз столичный стиль. Ха! Да я бы в ней и в Нью-Йорке за своего сошел, в кругах какой-нибудь вшивой богемы. Пожалуй, это моё «одно из семи чудес секонд-хенда»: цвета лайм или шартрез. На принте — некий тип, смахивающий на Уорхола, но не Уорхол, очки у него розовые. Чёрный, лайм, розовый цвета. Всё супер, но доспехи износились, и это причиняло дичайший дискомфорт и мне, и, подозреваю, окружающим. Поляков выглядел подозрительно, а пах и того подозрительнее.
Значит, задачи на ближайшее время: разжиться шмотками, затем сходить в парикмахерскую, затем… Нет! Сначала — за очками или новыми линзами. К середине дня мои трёхмесячной давности линзы настолько натирали глаза, что я не то что на монитор, на свет белый смотреть не мог. Белокурая сотрудница Яна из соседнего отдела, сидящая напротив через перегородку, делилась «Визином», что немного облегчало мои муки. И всё-таки факт: старые линзы отражаются на фокусировке, также делают тебя подозрительным — с красными-то белками глаз, и, как следствие, снижают боеспособность на ровном месте.
Итак. Просыпаясь с утренними пташками, я чувствовал себя терминатором, голым и обременённым миссией, которому предстояло добыть всё заново: «одежду, очки, мотоцикл, дробовик».
Таир делал свои утренние упражнения, и я вместе с ним. Спорт приносил хоть какое-то облегчение. Голова освобождалась от лишнего груза, тело приобретало силу, пластичность и подвижность, а значит, я мог снова с достоинством вступить в бой с очередным днём, и, если повезёт, положить его на лопатки.
В пятницу я рискнул. Накануне мне перечислили гонорар, я сразу же купил новые линзы, внедрил их куда следует. На следующий день, в перерыве, пошёл за новыми кроссовками. Славный магазинчик «Смешные цены». Продавщица-узбечка спросила почему-то:
Но деньги — это хорошо. Я так мыслю, бабки — это патроны в битве с действительностью за свою реальность. Так что мой персонаж немного вырос и по показателям здоровья, и по показателям защиты. Чтобы унять свою паранойю, я также приобрёл газовый баллончик. На московских изогнутых улицах чтоб не пропасть зазря.
Теперь можно и поесть. Что взять? Я колебался между сэндвичем с сёмгой из автомата и фалафелем из мастеровитых рук среднеазиатских поваров ресторана «Бухара», что располагался в двадцати шагах от «Кайфа». Сэндвич с сёмгой уже ассоциировался с рутиной, поэтому я выбрал фалафель.
Так что да, жизнь налаживалась. Но конфуз всё-таки не заставил себя ждать. Почему я сразу не переобулся на улице, и не выкинул свои старые вонючие кроссовки, а сделал это на работе — в сортире, поставив зловонную обувь в шкафчик для переодевания. И когда я зашёл в полдень на кухню, то обнаружил, что многие из офисных девиц принюхиваются к чему-то подозрительному, смутно напоминающему горчичный газ. Я тоже принюхался, и учуял свои токсичные кроссовки. Виду не подал. Это как «пустить шептунка» в маршрутке, а потом с невинным видом, нет — с видом оскорблённой добродетели возмущаться: «Ай-ай, а кто это сделал? Бе-зо-бра-зие!».
— Кажется, что-то с системой вентиляции, девчонки…
— Думаешь?! — засомневалась брюнетка Ира, работающая администратором, — по-моему, это холодильник. Точно! Сегодня же день уборки холодильника, наверняка там что-то затухло.
— Ну, может, ладно, пойду я работать, девчонки.
И пошел, вальсируя, с кофейком до макбука.
Потом вызвали уборщицу, и вонь утихла. Вечером, когда почти все ушли, я заглянул в шкафчик. Кроссовки лежали в двойном пакете, обмотанном скотчем. На них не хватало знака радиации. Я вышел из офисного здания, неся двумя пальцами пакет с отработанным ядерным топливом, и, озираясь, швырнул их в самую пустую и глубокую помойку. Небо было чистое, звёздное. И тут я рассмеялся, и запел «Грязные потные рваные вонючие носки!».
Бывшая
Не стоит, конечно, преувеличивать мою независимость. Вопрос с жильем и деньгами не так сложно решить. Проблема одиночества стояла намного острее. Я был обременен тоской по бывшей. Все прочие атрибуты обитателя захолустья, нырнувшего в большой свет, были одновременно и вторичными, и скорее усугубляющими моментами. К двадцати семи годам я снова превратился в озабоченного щенка. И пока я не оказался на Речном вокзале, запертый в одном пространстве с безработным актёром, я как мог давал волю своему либидо. Беда была в том, что я до сих пор хотел бывшую, и о приставании к другим как-то вопрос отпадал сам собой. Нужно было разорвать эту порочную связь. По вечерам я доставал свой побитый жизнью ноутбук, и сублимировал, фантазировал, набрасывал личную любовную драму:
Таир был всегда где-то недалеко, и, безмерно любопытствуя, норовил заглянуть, что я там пишу.
— Колись давай, что там? Сценарий? Мне роль там будет?
— Вряд ли.
— Ну, блин, так нечестно.
— Ладно, может и будет, только сейчас нельзя смотреть.
И я продолжал: