Ярослав Северцев – Восставший из пепла (страница 1)

Ярослав Северцев

Восставший из пепла

ПРОЛОГ

Мир, в который вы попали, не знает пороха и паровых машин. Здесь нет места механизмам, потому что здесь правит кровь.

Добро пожаловать в Российскую империю – не ту, что строил Пётр Великий, а ту, что никогда не отказывалась от древней магии. Здесь страна поделена не на губернии, а на земли кланов. Каждый клан – это род, чья история уходит вглубь на тысячу лет. Главы кланов – князья. Сильнейшие из них носят титул Верховных. Их трое. Остальные – мельче, слабее, постоянно грызутся за границы, за леса, за болота, за каждую пядь земли, где можно добыть главное сокровище этого мира.

Ликотроф.

Магия

В основе всего лежит магия. Она течёт в крови каждого человека, но далеко не у всех просыпается. В шестнадцать лет каждый ребёнок проходит инициацию – древний ритуал, который показывает его предрасположенность. Одним достаётся магия огня, другим – земли, третьим – воды, четвёртым – разума, пятым – плоти.

Но есть и те, кому выпадают дары, которые считаются слабыми. Магия запахов, например. Или магия вкуса. Или магия тишины. Таких презирают. Их называют «нюхачами», «дегустаторами», «немыми». Им уготована участь помощников, ищеек, прислуги – но не бойцов.

Потому что магия здесь – это оружие. А оружие должно убивать.

Оборотни

Они живут на границах империи. Выглядят как люди, но внутри них спит зверь. Не душа – зверь. В минуту ярости или по желанию они превращаются в пауков, волков, медведей, змей, птиц, тварей, которым нет названия.

Оборотни не приходят в земли людей. Они ненавидят людей. Но люди приходят к ним – за Ликотрофами. Ликотроф – это сгусток жизни, он образуется в теле оборотня в момент смерти, когда магия покидает убитого, а кровь сворачивается в тугой, пульсирующий узел. Ликотрофф бывают разными в зависимости от сущности зверя в которую обращался оборотень .Маги поглощая ликотрофы после смерти оборотней получают рандомно дополнительные умениями характерные звериному аспекту например если оборотень обращаться мог в волка , то маг поглотив его ликотроф мог приобрести умение волчий слух или обояние. стальные когти , волчий рык и тд. По аналогии!

Это вечная война без победителей. Люди убивают оборотней ради силы. Оборотни убивают людей ради мести. Никто не считает потерь. Никто не ищет мира.

Чем старше оборотень – тем сильнее его Ликотроф. Но тем опаснее охота. Оборотень двадцатого уровня способен уничтожить целый отряд магов десятого. Оборотень пятидесятого – сравнять с землёй небольшой род.

Оборотень сотого уровня… таких не существует. Потому что сотый уровень – это божество. А боги не умирают.

Или умирают, но не навсегда.

ГЛАВА 1

ИНИЦИАЦИЯ

– Завтра ты станешь мужчиной, Михаил.

Князь Борис Потемкин сидел в тяжёлом дубовом кресле у камина. Ему было пятьдесят два, но выглядел он на все семьдесят – седые волосы, глубокие морщины, жёлтые белки глаз. Годы правления увядающим родом состарили его раньше времени.

Михаил стоял перед отцом, сложив руки за спиной. Шестнадцать лет, узкие плечи, тонкая шея – он не походил на наследника великого рода. Скорее на писаря или библиотекаря.

– Я готов, отец, – сказал он.

Борис усмехнулся. Глухо, безрадостно.

– Готов? Ты не готов. Инициация не спрашивает, готов ты или нет. Она просто показывает, кто ты есть на самом деле.

Он помолчал, глядя в огонь. В камине потрескивали берёзовые поленья, и пахло дымом, смолой и ещё чем-то горьким – запахом отчаяния, который Михаил научился различать только сейчас.

– Я потратил на тебя всё, что мог, – продолжил Борис. – Лучшие наставники. Зелья для расширения каналов. Древние техники медитации. Ресурсы рода – те, что копились десятилетиями – я вложил в твоё обучение.

Он повернулся к сыну. Глаза у него были красные – то ли от недосыпа, то ли от того, что он давно уже не спал спокойно.

– Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило. Старейшины уже ропщут. Они считают, что я должен был отдать эти ресурсы твоему двоюродному брату Илье. У него, в отличие от тебя, есть задатки боевого мага.

Михаил опустил глаза. Он знал. Ему каждую неделю напоминали об этом. Кузены шептались за спиной. Старейшины качали головами. Дядя Дмитрий, брат отца, смотрел так, будто Михаил воровал еду из его тарелки.

– Илья – сын Дмитрия, – продолжал Борис. – Мой брат давно метит на моё место. И если завтра ты покажешь слабый дар, старейшины этого не простят. Дмитрий поднимет бунт. И у него будет козырь – его сын, который без половины тех ресурсов, что получил ты, уже сейчас сильнее тебя.

– Откуда вы знаете, что он сильнее? – тихо спросил Михаил.

– Я знаю, – жёстко ответил Борис. – Илья прошёл инициацию в прошлом году. Дар – магия огня. Средний класс. Боевой. А у тебя, без инициации, – ноль.

Он встал, подошёл к окну. За стёклами чернела ночь, и в этой черноте отражалось его лицо – усталое, осунувшееся, чужое.

– Если ты провалишься, Михаил, меня сожрут. Старейшины сместят меня. Дмитрий займёт моё место. А тебя… тебя просто выкинут. Как ненужный хлам.

– А если я покажу сильную магию? – спросил Михаил.

Отец обернулся. Посмотрел долгим, тяжёлым взглядом.

– Тогда у нас обоих появится шанс. Не большой. Но шанс.

Он вздохнул, провёл ладонью по лицу.

– Иди спать. Завтра рано вставать.

Михаил поклонился и вышел.

В коридоре он остановился. Сердце колотилось где-то в горле. Страх – липкий, холодный – сжимал внутренности. Он прижался спиной к стене и закрыл глаза.

«Пожалуйста, – подумал он. – Пожалуйста, только не серый».

Он не знал, кого просит. Боги давно отвернулись от рода Потемкиных.

Из кабинета отца Михаил пошёл в свою комнату. Коридоры были пусты – слуги спали, стража таращилась в темноту с башен. Только в восточном крыле, где поселился дядя Дмитрий с семейством, горел свет.

Михаил остановился. Принюхался.

Магия запахов ещё не проснулась в нём – инициация должна была её активировать, – но задатки уже давали о себе знать. Он чувствовал запах дяди за тридцать шагов: табак, старый пот, и ещё что-то кислое, въедливое – запах амбиции.

Рядом – другой запах. Молодой, резкий, пахнущий железом и потом. Илья.

Михаил хотел пройти мимо, но дверь открылась, и в коридор вышли двое – Дмитрий и его сын.

Илья был старше Михаила на год. Шире в плечах, выше ростом, с тяжёлой челюстью и наглым взглядом. Он смотрел на Михаила сверху вниз, и в этом взгляде было всё: презрение, насмешка, уверенность в своём превосходстве.

– А, вот и наш гений, – усмехнулся Илья. – Не спишь перед великим днём?

Михаил промолчал.

– Оставь его, – сказал Дмитрий. – Пусть понервничает. Завтра узнаем, стоили того ресурсы, которые на него угрохали, или нет.

Он посмотрел на Михаила. Холодно, спокойно, как смотрят на предмет мебели.

– Доброй ночи, племянник. Завтра всё решится.

Они прошли мимо. Михаил стоял, не двигаясь, пока их шаги не затихли в конце коридора. Потом выдохнул и пошёл к себе.

В комнате он долго сидел на кровати, глядя в стену. Мысли путались. Отец говорил о ресурсах, о старейшинах, о бунте. Дядя говорил о завтрашнем дне. Илья усмехался. Михаил лёг, укрылся одеялом с головой и заставил себя не думать. Не думать о том, что будет завтра. Не думать о том, что будет, если серый. Не думать о том, что будет, если отец прав.

Инициация состоялась на следующее утро в родовой зале.

Зал был старым – стены из тёмного дуба, увешанные знамёнами с двуглавым орлом, каменный алтарь в центре, чёрный, отполированный до блеска тысячами капель крови. Свет падал сверху, из узких окон под потолком, и в этом свете лица собравшихся казались восковыми.

Старейшины расселись на лавках вдоль стен. Отец – в кресле у алтаря. Мать – чуть поодаль, бледная, с красными глазами. Дмитрий – напротив, с лёгкой улыбкой на тонких губах. Илья – за спиной отца, набычившись. И ещё десяток родственников, кузенов, дальних родичей. Все смотрели на Михаила.

Он стоял перед алтарём в тонкой льняной рубахе, и его трясло. От холода. От страха. От того, что от этого момента зависело всё.

Старейшина, которому поручили провести ритуал, поднёс к алтарю хрустальную чашу. В ней была мутная, желтоватая жидкость – экстракт слабого ликотрофа. Другого у Потемкиных не было.

– Кровь, – сказал старейшина.

Михаил взял серебряный нож, полоснул по ладони. Боль была острой, быстрой. Три капли упали в чашу.

Жидкость зашипела. Забурлила. Изменила цвет.

Красный. Зелёный. Синий. Фиолетовый. Золотой.

Ни одного из них.