Ярослав Северцев – Восставший из пепла (страница 4)

Радогор осмотрел двор. Сапог не нашёл, но нашёл старые лапти, брошенные у крыльца. На деревенских завязках, потрёпанные. Он взял их. Не сапоги, но лучше, чем ничего.

Обут, одет, сыт. Можно идти дальше.

Он двинулся на юг. К землям Разумовских. К магической школе, о которой вспомнил, когда копался в воспоминаниях Михаила.

Школа. Академия Чёрного Клена – так она называлась в его время. Род Разумовских основал её двести лет назад, чтобы обучать молодых магов из средних и малых родов. Туда брали всех, кто платил. Или кто был достаточно талантлив, чтобы получить стипендию.

Михаил не был ни богат, ни талантлив. Но Радогор знал, как обойти правила. Он знал то, что давно забыто. Рецепты древних микстур, усиливающих культивацию. Если он предложит Академии нечто ценное, его примут.

А там – тренировки. Там – сила.

И месть.

Он шёл до рассвета, не останавливаясь. Лес сменился полем, поле – редколесьем. Небо на востоке посерело, потом порозовело, потом вспыхнуло оранжевым. Взошло солнце.

Радогор остановился на вершине пологого холма и огляделся.

Внизу, в долине, текла река. За рекой – дорога, мощёная камнем. Имперский тракт. А за дорогой – стены. Высокие, чёрные, с башнями и бойницами.

Академия Чёрного Клена.

Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри, на задворках сознания, шевелится чужой страх. Михаил боялся этого места. Боялся, что его не примут. Боялся, что его узнают. Боялся, что он недостаточно хорош.

Радогор мысленно приказал страху замолчать.

«Смотри, мальчик, – сказал он тихо. – Ты боишься этой школы. А я в ней когда-то преподавал. Триста лет назад, когда её основали. Я знаю здесь каждый камень. И я знаю, что спрятано в подвалах».

Чужой страх стих. Не исчез – сжался в комок, затаился.

Радогор двинулся вниз, к тракту.

Академия Чёрного Клена встретила его железными воротами.

Ворота были закрыты. У ворот стояли двое стражников – молодые маги, судя по ровному, спокойному магическому фону. Оба в чёрных мундирах с серебряным кленовым листом на груди.

– Стой, – сказал один, когда Радогор подошёл на десять шагов. – Кто такой? Откуда? По какому делу?

Радогор остановился. Посмотрел на стражника. Тот был старше Михаила лет на пять, но Радогор видел его насквозь – самоуверенный, неопытный, из хорошей семьи. Такие быстро ломаются, когда сталкиваются с настоящей опасностью.

– Меня зовут Михаил Потемкин, – сказал Радогор. – Я хочу поступить в Академию.

Стражник усмехнулся.

– Потемкин? Тот самый, которого изгнали?

Значит, слухи уже дошли. Дмитрий не терял времени.

– Да, – спокойно ответил Радогор. – Тот самый.

– Убирайся, – сказал стражник. – Нам изгои не нужны.

– Я могу заплатить.

– Чем? У тебя даже сапог нет.

Радогор улыбнулся. Холодно, спокойно, так, что стражник почему-то поёжился.

– Знанием, – сказал он. – Передай своему начальнику: я знаю рецепт «Крови Клена». Тот самый, который считался утерянным сто лет назад. И я готов поделиться им в обмен на место в Академии.

Стражник замер. Переглянулся со вторым.

– Жди здесь, – сказал он и скрылся за воротами.

Радогор ждал. Он знал, что его примут. Не потому, что он был гением. А потому, что рецепт, о котором он говорил, существовал на самом деле. «Кровь Клена» – микстура, ускоряющая культивацию магических каналов в три раза. Её состав был утерян ещё до его смерти. Но Радогор помнил его. Он сам варил эту микстуру триста лет назад.

Ворота открылись через час.

На пороге стоял мужчина лет сорока, в чёрном мундире с золотым кленовым листом. Высокий, сухой, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Магический фон от него шёл такой плотный, что Радогор почувствовал его за десять шагов. Сильный маг. Очень сильный.

– Я – князь Григорий Разумовский, глава Академии, – сказал мужчина. – Ты утверждаешь, что знаешь рецепт «Крови Клена»?

– Да, – ответил Радогор.

– Откуда?

– Это не важно.

– Важно. Потемкины не владели этим рецептом. Твой отец не знал его. Твой дед не знал. Откуда знаешь ты, щенок?

Радогор посмотрел князю прямо в глаза.

– Я нашёл склеп предков. В склепе были свитки. В свитках – рецепт. Я запомнил его, прежде чем свитки рассыпались в прах.

Князь молчал. Смотрел. Радогор не отводил взгляд.

– Идём, – сказал наконец Разумовский. – Поговорим в кабинете. Если твоя информация стоит того – останешься. Если нет – уйдёшь. И не просто уйдёшь. Тебя вышвырнут так, что ноги не найдут.

Радогор кивнул и шагнул за ворота.

Он был в Академии.

Первый шаг к возвращению силы был сделан.

ГЛАВА 3

КРОВЬ КЛЕНА

Кабинет князя Григория Разумовского находился в западной башне Академии. Туда вела узкая винтовая лестница, каждая ступень которой была испещрена защитными рунами. Радогор чувствовал их спиной, когда поднимался – руны тянули магию, проверяли, не идёт ли к князю враг.

Он шёл спокойно. Руны не реагировали на него – в теле Михаила не было ничего опасного. Слабый маг с презренным даром. Ни угрозы, ни интереса.

Кабинет оказался просторным. Высокие окна, выходящие на юг, тяжёлые дубовые шкафы, заставленные фолиантами, и огромный стол из чёрного дерева, за которым сидел князь. Григорий Разумовский жестом указал на стул напротив. Радогор сел.

Князь молчал. Рассматривал гостя. Радогор не торопил события – он знал, что в переговорах побеждает тот, кто умеет ждать.

Наконец Разумовский заговорил:

– Ты утверждаешь, что знаешь рецепт «Крови Клена».

– Утверждаю.

– Этот рецепт был утерян сто двенадцать лет назад, когда сгорела лаборатория моего прадеда. Вместе с единственным списком. Откуда он у Потемкиных?

– Я уже сказал. Я нашёл склеп предков. В склепе были свитки. Очень старые. Они рассыпались в прах, когда я их коснулся, но я успел прочитать рецепт.

Князь прищурился.

– И ты, шестнадцатилетний мальчишка, запомнил рецепт, который опытные алхимики не могут восстановить уже сто лет?

– У меня хорошая память, – спокойно ответил Радогор. – И меня учили запоминать важное.

Князь усмехнулся. Но в глазах его не было веселья – только холодное любопытство.

– Назови ингредиенты.

Радогор назвал.

Он перечислял ровно, без запинки, словно читал по бумаге. Корень горечавки, высушенный на убывающей луне. Лист чернокорня, сорванный в полдень. Кровь молодого кабана, смешанная с мёдом диких пчёл. Пепел берёзовых веток, собранных после первой грозы. И главное – капля ликотрофа самого слабого уровня, не боевого, не охотничьего, а того, что называют «пустышкой» и выбрасывают за ненадобностью.

Князь слушал. С каждой новой строчкой его лицо становилось всё более каменным.