Ярослав Северцев – Восставший из пепла (страница 5)

– Это всё? – спросил он, когда Радогор закончил.

– Всё.

– Ты издеваешься?

– Нет.

– Корень горечавки? Лист чернокорня? Мёд? – голос князя стал тихим и опасным. – Это травы, мальчик. Их используют знахарки в деревнях, чтобы лечить простуду. Из них нельзя сварить «Кровь Клена».

– Можно, – сказал Радогор. – Если знать пропорции и порядок варки.

– Порядок варки? – Князь подался вперёд. – Говори.

– Сначала я хочу получить место в Академии.

– Ты получишь его, если рецепт окажется настоящим.

– Я получу его сейчас, – Радогор не отводил взгляда. – Или я ухожу. Рецепт умрёт вместе со мной. А ваш род ещё сто лет будет искать то, что лежит у вас под носом.

Князь сжал челюсти. На скулах заходили желваки. Он привык, чтобы ему подчинялись. Но перед ним сидел не обычный проситель – перед ним сидел человек, который не боялся.

– Хорошо, – сказал Разумовский после долгой паузы. – Ты зачислен. Испытательный срок – один месяц. Если рецепт окажется фальшивкой, ты вылетишь. И не просто вылетишь – я лично сломаю тебе хребет и вышвырну за ворота. Если рецепт окажется настоящим… тогда мы продолжим разговор.

Радогор кивнул.

– Порядок варки, – сказал он и продиктовал.

Князь слушал, не перебивая. Иногда его брови поднимались, иногда опускались. Когда Радогор закончил, Разумовский долго молчал, потом нажал кнопку звонка.

В дверь вошёл секретарь – молодой человек с бледным лицом и цепким взглядом.

– Позови ко мне главного алхимика. Немедленно.

Секретарь исчез. Через десять минут в кабинет вошёл старик в засаленном кожаном фартуке. Его руки были в ожогах и пятнах реактивов, глаза – воспалённые, бегающие. Он пах серой, ртутью и ещё чем-то кислым.

– Степан Архипович, – сказал князь. – Возьми этот рецепт. Свари микстуру. Сегодня.

Алхимик взял лист бумаги, который Радогор заполнил своим корявым почерком. Прочитал. Нахмурился. Перечитал. Потом поднял глаза на князя.

– Ваше сиятельство, это бред.

– Почему?

– Потому что здесь написано варить на медленном огне шесть часов. «Кровь Клена» варится девять минут на бешеном огне. Это азбука.

– Вари так, как написано, – сказал князь.

– Но это бессмысленно! Эти ингредиенты – корень горечавки, чернокорень… их даже алхимическими не называют. Это травы. Бабкины травы.

– Степан Архипович, – голос князя стал ледяным, – я сказал – сварить. Сегодня. К утру результат должен быть на моём столе.

Алхимик понял, что спорить бесполезно. Он бросил на Радогора злой взгляд, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Князь посмотрел на Радогора.

– Ты можешь идти. Студенческое общежитие – восточное крыло, третий этаж, комната тринадцать. Завтра утром – построение в главном дворе. Не опоздаешь.

Радогор встал, поклонился и вышел.

Он шёл по коридорам Академии и улыбался. Внутри, на задворках сознания, Михаил недоумевал: почему он улыбается? Его только что унизили, ему не поверили, его рецепт назвали бредом.

«Потому что они сварят эту микстуру, мальчик, – мысленно ответил Радогор. – И они офигеют. Потому что «Кровь Клена» в моём варианте в полтора раза эффективнее того, что они варят сейчас. А готовят они её неправильно уже сто лет».

Михаил замолчал. Ему было трудно спорить с существом, которое помнило то, что другие забыли.

Утро следующего дня началось с шума.

Радогора разбудили крики. Он лежал на жёсткой койке в комнате тринадцать – маленькой каморке с высоким окном, сквозь которое едва пробивался серый рассвет. Кричали где-то внизу, на первом этаже. Потом крики стихли, и раздался топот – кто-то бежал по лестнице.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял вчерашний алхимик. Глаза у него были безумные, волосы торчали в разные стороны, фартук был залит чем-то фиолетовым.

– Ты, – сказал он, глядя на Радогора. – Ты… как?

– Что – как? – спокойно спросил Радогор.

– Микстура. Она… – алхимик запнулся, подбирая слова. – Она работает. Мы сравнили с образцом «Крови Клена» из запасов. Твоя – в полтора раза эффективнее. Это невозможно. Из этих трав. Из этого мёда. Из кабаньей крови, которую мы вчера вылили в выгребную яму.

Он замолчал. Смотрел на Радогора так, будто перед ним стояло привидение.

– Я хочу знать, откуда ты это взял, – прошептал алхимик. – Это не рецепт. Это чудо.

– Это знания, – ответил Радогор. – Которые ваш род потерял. А мой – сохранил.

Он встал, потянулся, не обращая внимания на ошеломлённого старика.

– Передайте князю, что я буду на построении. Как он и приказал.

Алхимик ушёл. Радогор остался один.

Он умылся из кувшина холодной водой, привёл в порядок одежду – старый зипун, лапти, рубаха. Не студенческий вид, но выбора не было. Его зачислили, но форму ещё не выдали.

Построение проходило в главном дворе Академии.

Собралось около сотни студентов – все в чёрных мундирах с серебряными кленовыми листьями на груди. Они стояли ровными рядами, разделённые по курсам. Радогор заметил, что его, в старом зипуне и лаптях, никто не трогал – он стоял в стороне, дожидаясь, когда его заметят.

Князь Григорий Разумовский вышел на крыльцо главного корпуса. За ним – трое преподавателей в тёмно-синих мантиях.

– Сегодня в нашей Академии пополнение, – сказал князь, и его голос разнёсся над двором, усиленный магией. – Михаил Потемкин. Изгнанник из рода Потемкиных. Зачислен на первый курс с испытательным сроком в один месяц.

Тишина взорвалась шёпотом.

– Потемкин? Тот самый, которого вышвырнули?

– Нюхач. Я слышал, у него магия запахов.

– Слабак. И как он сюда попал?

Князь поднял руку. Шёпот стих.

– Микстура, рецепт которой он предоставил роду Разумовских, прошла проверку. Она эффективна. Поэтому он здесь. Вопросы?

Вопросов не было. Но взгляды – были. Холодные, презрительные, любопытные. Радогор стоял под ними, как скала.

– Первый курс, – продолжал князь. – Ваш куратор – магистр Фёдор Сергеевич Волхов. Он введёт вас в курс дела. По местам!

Студенты зашевелились. Кто-то подошёл к Радогору ближе, кто-то наоборот – отошёл.

– Ты тот самый нюхач? – спросил парень с тяжелой челюстью и коротко стриженными волосами. Он был выше Михаила на голову и шире в плечах. Мундир на нём сидел безупречно, кленовый лист был золотым – знак хорошего рода.

– Я Михаил Потемкин, – ответил Радогор.

– Я знаю, кто ты, – парень усмехнулся. – Я – Святослав Шереметьев. Мой род не в восторге от того, что в Академию берут всяких… изгоев.

– Мне жаль, что твой род так мало знает о магии, что боится конкурентов, – спокойно ответил Радогор.

Шереметьев побагровел. Вокруг повисла тишина.