Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 6)
Молодой врач что-то уточнял у медсестры. Алексей слышал слова, но не сразу складывал их в смысл. В голове шумело. Тело было одновременно тяжелым и ненадежным, как будто его собрали наспех из чужих деталей.
Он повернул голову чуть влево.
В конце коридора кто-то стоял.
Сначала ему показалось, что это просто человек в темной одежде. Один из родственников, случайно оказавшийся не там. Или врач. Или посетитель. Но фигура стояла слишком спокойно. Не ждала, не суетилась, не смотрела по сторонам. Просто стояла и смотрела на него.
Лица он не видел.
Только ощущение.
Странное, холодное, не похожее на страх и все же страшнее страха.
А потом каталка снова тронулась, и фигура исчезла из поля зрения.
Алексей закрыл глаза.
Наверное, показалось.
Наверное.
Но впервые за весь этот день ему стало ясно: то, что началось, не закончится больницей.
И это было только начало.
Глава 2. Падение
Сначала он решил, что проснулся.
Потом понял, что нет.
Пробуждение обычно приходит целиком: звук, свет, тело, мысль. Здесь все было по частям. Сначала — писк. Ровный, тонкий, раздражающий. Потом — тяжесть в голове. Потом — сухость во рту. Потом — свет сквозь веки, белый, больничный, безжалостный. И только потом до него дошло, что он лежит и не может сразу понять, где находится.
Он открыл глаза.
Потолок.
Белый, с мелкими трещинами у вентиляционной решетки.
Повернуть голову получилось не сразу. Шея будто заржавела. Справа стояла стойка с капельницей. Слева — тумбочка, пластиковый стакан, салфетки, кнопка вызова. За окном серело утро или вечер — по больничному свету это было не разобрать.
Он попробовал поднять правую руку.
Рука поднялась, но как-то не так. Медленно, тяжело, будто принадлежала другому человеку.
Алексей замер.
Потом попробовал еще раз.
Пальцы слушались. Не идеально. Но слушались.
Он выдохнул и только тогда понял, что все это время задерживал дыхание.
В палате было тихо. Не совсем — где-то за стеной катили тележку, в коридоре кто-то кашлянул, далеко хлопнула дверь, но все это было чужое. Его мир сейчас сузился до кровати, собственного тела и одной простой, унизительной мысли: он не знает, насколько сильно он беспомощен.
Дверь открылась.
Вошла медсестра — молодая, с усталым лицом и собранными в хвост волосами.
— Доброе утро, — сказала она, заметив, что он не спит. — Ну как вы?
Он хотел ответить: «Нормально».
Получилось: — Нор… мально.
Слово вышло вязким, как будто язык был слишком большим для рта.
Медсестра не изменилась в лице. Видимо, слышала и не такое.
— Это хорошо, — сказала она так, будто действительно имела в виду что-то хорошее. — Сейчас врач подойдет.
Она проверила капельницу, посмотрела на монитор, записала что-то в планшет.
— Который час? — спросил Алексей.
Вопрос дался тяжело. Не из-за смысла — из-за самого процесса. Слова приходилось вытаскивать, как мокрые мешки.
— Девять двадцать.
— Какой… день?
— Пятница.
Он нахмурился.
Вчера был четверг. Значит, ночь он уже здесь провел. Или не одну ночь?
— Вы вчера поступили, — будто прочитав его мысль, сказала медсестра. — В реанимации были. Сейчас уже в палате.
Реанимация.
Слово ударило неприятно. Не страхом даже — оскорблением. Реанимация была местом, куда попадают не такие как он. Старики. Неудачники. Люди, которые не уследили за собой. Люди, у которых нет времени, денег, дисциплины, врачей, обследований, контроля.
Не он.
Но вот он лежал здесь.
С трубкой в вене.
С перекошенной речью.
С телом, которое больше не было надежным.
— Телефон, — сказал он.
— Потом. Сначала врач.
— Мне нужен телефон.
— Алексей Сергеевич, — медсестра впервые посмотрела на него чуть строже, — вам сейчас нужен покой.
Он хотел сказать, что сам решит, что ему нужно. Но в этот момент дверь снова открылась, и в палату вошел врач.
Лет сорока пяти, сухой, внимательный, в очках без оправы. Не суетливый. Это Алексею сразу понравилось.
— Доброе утро, — сказал врач. — Я Андрей Викторович, невролог. Как себя чувствуете?
— Бывало… лучше.
Врач кивнул. — Это уже хороший признак. Шутить пытаетесь.
Он подошел ближе, посветил фонариком в глаза, попросил улыбнуться, поднять руки, сжать пальцы, повторить несколько простых фраз. Алексей делал все, что мог, и с каждой секундой все яснее понимал: правая сторона откликалась действительно хуже. Не мертвая, не парализованная полностью, но чужая. Медленная. Ненадежная.
— Инсульт ишемический, — сказал врач спокойно, когда закончил осмотр. — Средней тяжести. Вам повезло, что быстро доставили и успели начать терапию.
«Повезло».
Слово было почти издевательским.