Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 13)
К ночи Алексею стало хуже.
Не физически — или не только физически. Давление было в норме, врач сказал, что все стабильно. Но внутри нарастало что-то вязкое, темное, похожее на тревогу, только глубже. Как будто под привычными мыслями открылся люк, и оттуда тянуло холодом.
Ему дали таблетку.
— Уснете, — сказала медсестра.
Он кивнул.
Но сон пришел не сразу. Сначала была тяжесть в веках, потом — странная легкость в теле, потом — ощущение, что кровать медленно уходит вниз. Не падает, а именно уходит, как лифт в шахту.
Он попытался открыть глаза.
Открыл.
Палата была на месте.
Потолок, тумбочка, полоска света из коридора.
И тишина.
Слишком плотная.
Он лежал и слушал ее. Потом понял, что не слышит привычного больничного фона. Ни шагов. Ни тележек. Ни кашля. Ни далекого телевизора. Ничего.
Только тишина.
Он сел на кровати.
На этот раз легко. Слишком легко.
Голова не кружилась. Правая рука двигалась свободно. Язык во рту был обычным, послушным.
Алексей замер.
Потом медленно опустил ноги на пол.
Пол был не холодный.
Вообще никакой.
Он встал.
И только тогда понял, что палата изменилась.
Она была той же и не той. Те же стены, та же кровать, то же окно. Но все как будто выцвело, стало плоским, лишенным веса. Свет не падал ниоткуда, но все было видно. Воздух был неподвижным, как в закрытом помещении, где давно никто не дышал.
Он обернулся к кровати.
И увидел себя.
Тело лежало на спине, чуть повернув голову к окну. Лицо бледное, тяжелое, знакомое до отвращения. Правая рука поверх одеяла. На мониторе — зеленые линии.
Алексей не сразу понял, что именно видит.
Потом понял.
И первое, что пришло в голову, было я не умер.
«Этого не может быть».
Он шагнул к кровати.
Тело не шевельнулось.
Он протянул руку — и не коснулся. Пальцы прошли сквозь край одеяла, как сквозь холодный дым.
Он резко отдернул руку.
— Что за…
Голос прозвучал нормально. Чисто. Без вязкости. Без больничной тяжести.
Он обернулся.
В углу палаты, у окна, кто-то стоял.
Не фигура из темноты, как раньше. Не отражение. Не игра света.
Кто-то.
Высокий. Спокойный. В темной одежде без примет времени и места. Лицо было обычным и неуловимым одновременно: если бы потом его попросили описать, Алексей не смог бы сказать ничего точного. Ни возраста. Ни пола. Ни черт. Только взгляд.
Взгляд был внимательный, ровный, почти бесстрастный.
Алексей почувствовал, как внутри все сжалось.
— Кто ты?
Незнакомец чуть склонил голову. — Ты и сам знаешь.
— Нет.
— Знаешь.
Алексей посмотрел на свое тело на кровати, потом снова на него. — Это сон?
— Если тебе так будет проще.
— Я не сплю.
— Верно.
— Тогда что это?
Незнакомец сделал шаг вперед. Двигался он тихо, без усилия, как будто пространство не сопротивлялось ему.
— Пограничное состояние, — сказал он. — Люди любят такие слова. Они создают ощущение, что все еще можно объяснить.
— Кто ты? — повторил Алексей.
И тогда тот ответил:
— Смерть.
Слово прозвучало без пафоса. Без угрозы. Без театра. Так, как говорят: «врач», «дождь», «ночь».
Алексей смотрел на него и ждал, что сейчас станет страшно по-настоящему. Что его накроет животный ужас, паника, отрицание. Но вместо этого пришло другое — холодная, почти деловая ясность.
— Нет, — сказал он.
— Да.
— Ты не похожа.
— На что?
— На смерть.