Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 12)
— Я сплю.
— Вы часто просыпаетесь во сне . Это не одно и то же.
Он уже был у двери, когда Алексей спросил: — Скажите честно. Я восстановлюсь полностью?
Андрей Викторович помолчал.
— Честно? Не знаю. Все зависит от вашего организма.
И вышел.
Эта честность оказалась хуже лжи.
К вечеру приехал Игорь.
Ввалился в палату с пакетом фруктов, которые здесь были никому не нужны, с виноватым лицом и той неловкой бодростью, с которой люди приходят к больным, не зная, как себя вести.
Он почти не изменился. Разве что потолстел, поседел и стал двигаться осторожнее. Но глаза остались те же — живые, насмешливые, чуть усталые.
— Ну здравствуй, красавец, — сказал он, остановившись у кровати.
— Ты всегда так заходишь к мужчинам?
— Только к тем, состояние которых меня пугает.
Алексей хмыкнул. — Садись.
Игорь сел, поставил пакет на подоконник. — Ты выглядишь… — Он замялся.
— Договаривай.
— Как человек, которому впервые в жизни сказали «нет».
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Они помолчали.
С Игорем всегда было странно. Он был из той жизни, где Алексей еще не стал собой окончательно. Где можно было говорить проще, грубее, честнее. Где не нужно было держать лицо каждую секунду.
— Я вчера не приехал, — сказал Игорь. — Не пустили.
— И правильно.
— Мать твою видел.
— Она за тебя боится.
— Она всегда за меня боится.
— Может, потому что есть за что?
Алексей посмотрел на него. — Ты тоже решил меня воспитывать?
— Нет. Я решил не врать. Ты же это любишь.
— Не всегда.
— А зря.
Игорь откинулся на спинку стула, потер ладонью подбородок. — Слушай, Леш. Я тебе одну вещь скажу, только ты не бесись сразу.
— Уже поздно.
— Ты ведь реально думал, что с тобой такого не случится.
Это был не вопрос.
Алексей не ответил.
— Я тебя знаю, — продолжил Игорь. — Ты всегда жил так, будто у тебя с жизнью отдельный договор. Мол, я пашу, держу все под контролем, никому не ною, никого не прошу — значит, со мной все будет по хорошо.
— А разве нет?
— Нет.
Сказано было просто. Без злости. От этого только хуже.
— У жизни вообще нет правил, — сказал Игорь. — Точнее, есть, но не те, которые нам всегда нравятся.
— Ты философом стал?
— Нет. Просто у меня инфаркт был в сорок шесть. Забыл?
Алексей посмотрел на него внимательнее.
Да, был. Он тогда прислал деньги на хорошую клинику, договорился с врачом, приехал один раз на двадцать минут и уехал на встречу. Ему казалось, что он сделал все, что нужно.
Сейчас это воспоминание неприятно кольнуло.
— Не забыл, — сказал он.
— Ну вот. Я тогда тоже думал, что это какая-то ошибка. Что не про меня. Что я сейчас быстро починюсь и дальше побегу. А потом лежал ночью и понимал: нет, дружок. Про тебя. Очень даже про тебя.
Он усмехнулся. — Добро пожаловать в клуб старперов.
— Спасибо, обойдусь.
— Не выйдет.
Игорь встал, подошел к окну, постоял, глядя на двор больницы. — Знаешь, что самое мерзкое?
— Что?
— Не боль. Не страх. А то, что ты вдруг видишь, сколько всего в жизни было отложено «на потом». И это «потом» может просто не наступить.
Алексей молчал.
— Ладно, — сказал Игорь, оборачиваясь. — Не буду грузить.
Алексей все-таки усмехнулся.
Игорь заметил это и тоже улыбнулся. — Вот. Уже лучше. Значит, не совсем пропащий.
Перед уходом он задержался у двери. — Я завтра еще заеду.
— Не надо.
— Надо.
— Зачем?
Игорь пожал плечами. — Потому что ты мой друг, идиот.
И вышел.
Слово «друг» осталось в палате дольше, чем сам Игорь.