Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 10)

— Ну? — спросила она, остановившись у кровати.

— Жив.

— Вижу.

— Как там?

— Мир не рухнул без вас.

— Жаль.

— Не кокетничайте.

Она поставила папку на тумбочку. — Здесь только то, что действительно срочно. Ноутбук я не привезла.

— Я заметил.

— И не привезу.

— Ты начинаешь злоупотреблять моим отношением к тебе.

— А вы — привычками.

Он посмотрел на нее внимательнее. — Ты испугалась когда со мной это случилось?

Марина чуть помедлила. — Да.

— Не похоже.

— Я не ваша мама, чтобы плакать в коридоре.

Он усмехнулся краем рта. — Жестоко.

— Зато честно.

Она открыла папку, коротко и четко рассказала, что происходит в компании, кто что ждет, где риски, где можно тянуть, где нельзя. Он слушал и чувствовал, как внутри что-то привычно собирается, включается, оживает. Вот это он понимал. Вот это было его.

— Завтра я смогу поработать, — сказал он.

— Нет.

— Марина.

— Нет.

— Ты не врач.

— И слава богу. Но даже мне видно, что вы сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решения.

— Я в состоянии.

— Вы сегодня слово «контрагент» три раза не выговорили.

Он замолчал.

— Вот именно, — сказала она мягче. — Полежите. Мир переживет.

— А я?

Она посмотрела на него долго. — А вот это уже зависит от того, перестанете ли вы делать вид, что с вами ничего не случилось.

После ее ухода он долго лежал с открытыми глазами.

В палате темнело. За окном зажигались огни. Где-то в коридоре смеялись две медсестры. Кто-то стонал в соседней палате. Телевизор у кого-то бубнил слишком громко. Обычная больничная жизнь, в которой каждый человек был временно сведен к самому простому: болит, страшно, хочется домой, хочется жить.

Он раньше никогда об этом не думал.

О том, сколько вокруг тел.

Старых, молодых, сильных, сломанных, красивых, жалких, упрямых, обреченных.

Сколько людей каждый день просыпаются с уверенностью, что все под контролем, а к вечеру уже лежат под капельницей и учатся заново произносить собственное имя.

Эта мысль не делала его мудрее. Пока только злее.

Ночью ему снова не спалось.

Он лежал на спине и смотрел в темноту. В какой-то момент показалось, что в палате кто-то есть. Не звук. Не движение. Просто ощущение чужого присутствия.

Он повернул голову к окну.

Никого.

К двери.

Никого.

И все же чувство не уходило.

Как будто рядом стоял кто-то очень терпеливый. Кто не торопит, не пугает, не трогает. Просто ждет, пока человек сам заметит, что он здесь.

Алексей закрыл глаза.

Глупость.

Последствие лекарств.

Усталость.

Но через несколько секунд он снова их открыл.

И увидел в темном стекле окна отражение.

Свою кровать.

Тумбочку.

Полоску света от коридора.

И фигуру в глубине палаты.

Неподвижную.

Темную.

Слишком спокойную для живого человека.

Он резко дернулся, сердце ударило в горло.

В палате никого не было.

Только его собственное тяжелое дыхание.

Он еще долго лежал, не двигаясь.

А потом впервые за все это время подумал не о том, как вернуться, а о другом:

а если возвращаться уже будет некому?