Ярослав Северцев – Последний из рода. Том 4. Цена крови (страница 2)

– Не всей силы я лишился, – сказал Кирилл, отодвигая пустую миску. – Первый и второй источники со мной. Но они почти пусты. Очищая третий, я потратил почти всё.

– А можно их снова наполнить? – спросил Кузьма.

– Можно, – Кирилл помолчал. – Но не здесь. Только на землях рода, у источников. А Велес уничтожил первый, когда мы сражались.

– Значит, ты сейчас… – начал Михаил и замолчал, не решаясь закончить.

– Слаб, – сказал Кирилл то, что все думали. – Слабее, чем был в начале года. Слабее, чем многие первокурсники.

В комнате повисла тишина.

Кузьма сжал кулаки. Алексей отвернулся к окну. Михаил опустил глаза.

– Но это не значит, что я сдался, – голос Кирилла был спокоен, ровен. – Клятва, которую я дал, связывает меня не с силой, а с целью. Я найду способ вылечить Веронику. С силой или без.

– А как? – спросил Кузьма. – Если ты слаб, а вокруг Белозерский, Карамзин, неизвестно, где Велес…

– Не знаю, – признался Кирилл. – Но я узнаю.

Он поднялся, подошёл к окну. Во дворе студенты готовились к занятиям, кто-то спешил в библиотеку, кто-то – в столовую. Всё как всегда.

Но среди них не было Вероники.

– Завтра иду к Громову, – сказал он. – Он обещал научить меня драться без магии. Пора проверить, чего стоят его обещания.

– А мы? – спросил Алексей.

– Вы продолжаете тренироваться с Соболевым. И следите за Белозерским. Он что-то задумал – я чувствую.

– А если он нападёт? – спросил Михаил.

– Не нападёт, – ответил Кирилл. – Сейчас ему выгодно, чтобы я мучился. Чтобы все видели, как падает бывший герой. Это сильнее любого удара.

Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми, без следов магии, без свечения, которое раньше пульсировало под кожей. Обычные руки обычного человека.

– Но он ошибается, – сказал Кирилл. – Я не падаю. Я просто начинаю заново.

Утром Кирилл первым делом пошёл к Громову.

Магистр ждал его в малом зале. Когда Кирилл вошёл, Громов стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не обернулся, но Кирилл знал: он чувствует его. Не магию – ту силу, которая осталась в учителе после всех войн.

– Вернулся, – сказал Громов, не оборачиваясь.

– Вернулся, – ответил Кирилл.

– Потерял силу.

– Почти всю.

– И пришёл ко мне.

– Вы обещали научить меня драться без магии.

Громов повернулся. Его лицо было спокойным, но Кирилл заметил, как напряглись его плечи. Взгляд скользнул по фигуре Кирилла, оценивающий, быстрый.

– Ты слаб, – сказал он.

– Знаю.

– Ты не выдержишь и минуты против среднего бойца.

– Знаю.

– И всё равно хочешь учиться?

– А что мне остаётся? – Кирилл посмотрел ему в глаза. – Сидеть и ждать, пока Белозерский или Карамзин меня прикончат? Ждать, пока Вероника умрёт, так и не открыв глаза?

Громов усмехнулся – впервые за долгое время.

– Упрямый, – сказал он. – Как и твой отец. Как и весь ваш род.

– Вы знали моего отца? – удивился Кирилл.

– Знал, – Громов подошёл ближе, и Кирилл почувствовал, как от него исходит сила – не магическая, а та, что нарабатывается годами тренировок. – Он был таким же. Терял всё, начинал заново. И всегда побеждал.

– И что с ним случилось?

– То, что случается со всеми, кто слишком много берёт на себя, – Громов помолчал. – Но это не твоя забота. Твоя забота – выжить.

Он отступил на шаг, указал на центр зала.

– Встань в стойку.

Кирилл вышел в центр, встал, как учили когда-то на первых тренировках. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, руки расслаблены.

– Плохо, – сказал Громов. – Ты привык полагаться на магию. Тело забыло, что такое настоящий бой.

Он шагнул вперёд, и Кирилл не успел среагировать. Удар пришёлся в солнечное сплетение – точный, резкий, без замаха. Кирилл согнулся, хватая ртом воздух.

– Вставай, – сказал Громов.

Кирилл выпрямился, чувствуя, как горит живот.

– Ты думаешь, – продолжил Громов, – что сила – это магия. Меридианы. Источники. Но сила – это то, что внутри. То, что заставляет тебя подниматься после удара. То, что заставляет идти вперёд, когда всё против.

Он снова шагнул вперёд, и Кирилл успел поставить блок. Рука Громова ударила в предплечье, и боль обожгла до локтя.

– Лучше, – кивнул Громов. – Но медленно.

Следующий удар пришёлся в корпус. Кирилл ушёл в сторону, пропуская его мимо. Потом – ещё один, в голову, от которого он нырнул. Потом – подсечка, от которой он едва удержался на ногах.

– Ты двигаешься, как дерево, – сказал Громов, останавливаясь. – Жёстко, предсказуемо. Твоё тело забыло, что такое пластичность. Будем исправлять.

Он подошёл к стене, снял с крюка две деревянные палки.

– Держи, – бросил одну Кириллу.

Кирилл поймал. Палка была тяжёлой, неудобной.

– Твоя задача – коснуться меня палкой. Моя – не дать тебе это сделать. Начали.

Громов двигался быстро. Намного быстрее, чем Кирилл ожидал. Палка в его руках мелькала, как живая, и каждый удар был точным, выверенным. Кирилл едва успевал блокировать, а о контратаке и речи не шло.

– Слишком медленно, – сказал Громов, когда его палка опустилась на плечо Кирилла. – Ты думаешь. Не надо думать. Надо чувствовать.

Кирилл кивнул, вытирая пот со лба. Тело гудело, руки дрожали, но он не чувствовал усталости. Только злость. На себя. На свою слабость. На то, что не может сделать даже этого.

– Ещё раз, – сказал он.

Громов усмехнулся.

– Хорошо. Ещё раз.

Они тренировались больше часа. К концу занятия Кирилл едва стоял на ногах. Но в его движениях появилась та лёгкость, которой не было в начале. Он научился уклоняться, пропускать удары, находить бреши в защите. Ни разу не коснулся Громова палкой, но теперь он хотя бы видел, куда нужно бить.

– Хватит, – сказал Громов, когда Кирилл в очередной раз упал, поскользнувшись на мокром от пота полу. – На сегодня достаточно.

Кирилл поднялся. Ноги дрожали, руки тряслись, но он стоял.