Ярослав Северцев – Последний из рода. Том 4. Цена крови (страница 1)

Последний из рода. Том 4. Цена крови

Глава

Глава 1: Возвращение в пустоту

Поезд подходил к столице на рассвете.

Кирилл сидел у окна, смотрел на проплывающие мимо окраины, и чувствовал, как внутри пульсирует странное, непривычное чувство. Пустота. Не магическая – в прошлой жизни он знал, что такое опустевшие меридианы. Эта пустота была другой. Она была внутри него, между рёбрами, там, где раньше жило что-то тёплое, ровное, постоянное.

Вероника.

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не сейчас. Нельзя сейчас. Нужно думать о том, что будет дальше. Нужно строить планы. Нужно искать.

– Ты опять не спал, – Алексей сидел напротив, смотрел на него с той смесью беспокойства и понимания, которая появилась в его глазах после всего, что они пережили.

– Привык, – ответил Кирилл, отворачиваясь к окну.

– Врёшь, – Алексей покачал головой. – Ты боишься спать. Боишься, что увидишь её.

Кирилл промолчал. Потому что это была правда.

Каждый раз, закрывая глаза, он видел её. Вероника, лежащая на белых простынях, с бледным лицом и закрытыми глазами. Её рука, холодная, безжизненная, выскальзывающая из его пальцев. Её дыхание – слабое, едва заметное, как ветер, который вот-вот стихнет.

Он не мог это забыть. Не мог принять. Не мог смириться.

– Мы найдём способ, – сказал Алексей, и в его голосе была та уверенность, которую Кирилл сейчас не чувствовал. – Ты дал клятву. Ты её сдержишь.

– Знаю, – ответил Кирилл.

Поезд дёрнулся, затормозил. За окном показался перрон. Студенты, встречающие, провожающие. Носильщики с тележками. Торговцы с пирожками и горячим взваром. Всё как всегда. Всё как прежде.

Никто здесь не знал, что он потерял.

Никто не знал, что он вернулся пустым.

– Пойдём, – Алексей поднялся, потянулся за вещами. – Нас, наверное, уже ждут.

Кирилл встал. Ноги были ватными, голова гудела. Три дня без сна давали о себе знать. Но он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не здесь.

Они вышли на перрон, и Кирилл сразу почувствовал, как изменилось отношение.

Раньше, после турнира, после истории с Велесом, на него смотрели с уважением, смешанным со страхом. Теперь взгляды были другими. Любопытство. Сомнение. И – он чувствовал это кожей – презрение.

Слухи опережали его. Они всегда опережали.

«Слышали, Димидов вернулся…»

«Говорят, он потерял силу…»

«А говорят, его девушка в коме…»

«И что теперь? Выскочка остался ни с чем…»

Кирилл шёл, не оборачиваясь. Алексей рядом сжимал кулаки, но молчал. Они оба знали: сейчас нельзя показывать слабость. Нельзя реагировать. Это только подогреет интерес.

У выхода их ждал Кузьма.

Он стоял, прислонившись к колонне, и в его глазах Кирилл увидел облегчение. Кузьма рванул к ним, схватил Кирилла за плечи, заглянул в лицо.

– Живой, – выдохнул он. – Чёрт, живой.

– Живой, – ответил Кирилл.

– А она… – Кузьма запнулся, и Кирилл увидел, как его лицо меняется. – Она…

– Жива, – сказал Кирилл. – В коме. Отец с ней.

Кузьма кивнул, и его глаза стали влажными. Он отвернулся, делая вид, что разглядывает прохожих. Алексей положил руку ему на плечо.

– Мы найдём способ, – сказал он.

– Знаю, – Кузьма сглотнул, повернулся обратно. – Я в вас верю.

Они пошли к выходу с перрона. Кирилл чувствовал на себе взгляды, но не оборачивался. Впереди была школа. Впереди были новые битвы. А пока – нужно было просто идти.

Школа встретила их тишиной.

Не той, что бывает летом, когда все разъехались. Другой. Напряжённой, тягучей, как туман перед грозой. Кирилл чувствовал её кожей – воздух был плотным, тяжёлым, и в нём висело что-то неуловимое, что заставляло меридианы сжиматься.

Хотя меридианы теперь были пусты.

Он шёл по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Не физически – морально. Он чувствовал, как студенты оборачиваются, как шепчутся за спиной. Как оценивают. Как примеряются

«Слабый…»

«Конченый…»

«Без силы он никто…»

Они не говорили вслух. Но Кирилл слышал. Не магией – той особой чувствительностью, которая появляется, когда теряешь всё, что имел.

– Игнорируй, – тихо сказал Алексей, идя рядом. – Они просто ждут, когда ты сорвёшься.

– Знаю, – ответил Кирилл.

Они поднялись на третий этаж. У двери их комнаты стоял Михаил. Он был бледен, под глазами залегли тени, но когда увидел Кирилла, его лицо просветлело.

– Ты вернулся, – сказал он, и в его голосе было столько облегчения, что Кирилл почувствовал, как что-то внутри отпускает.

– Вернулся, – ответил он.

– А Вероника…

– Жива, – сказал Кирилл. – Пока жива.

Он вошёл в комнату. Всё было как прежде: кровати, стол, окно, выходящее во двор. Даже запах – тот же, что и в начале года. Но всё было иначе. Он был иначе.

Кирилл сел на кровать, чувствуя, как усталость наваливается тяжестью. Три дня без сна. Три дня дороги. Три дня мыслей о ней, о клятве, о том, что делать дальше.

– Нужно собраться, – сказал он. – Обсудить, что делали, пока меня не было.

– Сначала ты поешь, – твёрдо сказал Кузьма, входя с миской супа, которую где-то раздобыл. – Матрёна учила: на пустой желудок мозги не работают.

Кирилл хотел отказаться, но Алексей молча взял миску и поставил перед ним.

– Ешь, – сказал он. – Мы никуда не денемся.

Кирилл взял ложку. Суп был горячим, наваристым, и первый глоток разлился по телу теплом. Он не заметил, как проголодался. Не заметил, как устал. Теперь, когда он был в безопасности, тело начало сдавать.

– Рассказывайте, – сказал он, делая второй глоток.

Кузьма и Михаил переглянулись. Первым заговорил Кузьма:

– Белозерский не успокоился. Как узнал, что ты уехал, сразу начал давить. Говорил, что ты сбежал, что струсил, что без силы ты никто.

– На турнире прошлогоднем он теперь везде говорит, что ты победил только потому, что ему не повезло, – добавил Михаил. – И многие верят.

– Ещё бы не верили, – усмехнулся Алексей. – Ты вернулся без силы, а он – с семнадцатью меридианами и поддержкой половины старшекурсников.