Ярослав Северцев – Последний Дворянин. Путь кандалов! (страница 6)
Многоножка с глухим стуком врезалась мордой в землю прямо у моих ног, ее лапы судорожно задергались в воздухе, а пасть перестала вращаться. Она была полностью обездвижена, словно ее сковал невидимый стальной каркас.
Использовав эту секунду абсолютного паралича, я подпрыгнул, взмывая в воздух, и с размаху вогнал острое железное зажало кирки прямо в сочленение хитиновых пластин на затылке чудовища — единственное уязвимое место, где проходил центральный нервный ствол.
Железо глубоко вошло в плоть. Тварь Изнанки вздрогнула всем своим огромным телом, из ее раны брызнула густая фиолетовая кровь, и она окончательно затихла, обмякнув на каменном полу шахты.
Я мягко приземлился рядом, тяжело дыша. Рубиновые браслеты на моих руках буквально раскалились от прошедшего сквозь них объема энергии, кожа под ними зашипела, но сами металлы покрылись глубокими трещинами — они не выдержали мощи высшей магии.
Из темноты туннеля, испуганно выглядывая из-за выступов стен, на меня смотрели каторжники. Тихон стоял, открыв рот, а десятник, который так и не успел добежать до подъемника, бледный как смерть, медленно опускался на колени, глядя на тринадцатилетнего пацана, который в одиночку, обычной киркой, уложил глубинного монстра.
Спустя три часа после ликвидации проходчика забой оцепили регулярные части Санитарного Ведомства. Обычных каторжников спешно подняли наверх и заперли в бараках, а меня оставили внизу, у остывающей туши монстра. Раскаленные рубиновые браслеты на моих запястьях, покрытые глубокими трещинами, окончательно остыли, но застыли мертвым грузом — местный металл оплавился изнутри, намертво заклинив замки.
Из темноты главного туннеля раздался размеренный, четкий стук подкованных сапог. К месту боя приближалась делегация, ради которой охрана вытянулась в струнку по всему периметру.
Впереди шел человек в глухом полупальто из плотной черной кожи — мундир чиновника особых поручений Тайного приказа. Его лицо было сухим, с резкими чертами и цепким, немигающим взглядом профессионального следователя. Рядом с ним семенил комендант Третьего сектора, непрерывно вытирая пот со лба шелковым платком, а позади двигались двое гвардейцев в тяжелых латах с руническими полуторными мечами на перевязях.
Чиновник остановился в трех шагах от туши многоножки, брезгливо обошел ее кругом, а затем перевел взгляд на меня. Я сидел на обломке породы, сохраняя образ усталого, изможденного подростка, но внутренне был готов к любому развитию событий. Капитан ГРУ умел просчитывать риски.
— Имя, — коротко, как выстрел, бросил следователь. Его голос шелестел, словно сухая трава.
— Заключенный номер тридцать четыре тире двенадцать, ваше благородие, — ответил я, намеренно используя хриплый, надсадный голос каторжника.
Чиновник Тайного приказа усмехнулся, достав из кармана серебряный портсигар. Медленно щелкнул крышкой, достал папиросу и прикурил от щелчка собственных пальцев — полыхнуло аккуратное, строго дозированное пламя магии Огня.
— Оставь эти сказки для надзирателей, парень, — лениво произнес он, затянувшись. — Я читал твоё личное дело. Последний из рода дворян Разумовских. Твой отец пустил пулю в лоб, а граф Антипов подмахнул указ о твоем разжаловании в бесправное сословие. Но вот что интересно... В бумагах написано, что ты — абсолютная «пустышка». Ноль. Магический калека.
Он подошел ближе и носком сапога перевернул один из отломленных хитиновых шипов твари.
— А вот экспертиза говорит об обратном. Этот глубинный проходчик не просто убит киркой. Его нервная система была полностью выжжена ментальным ударом колоссальной плотности. Его волю буквально стерли в порошок, парализовав шеститонную махину на полной скорости. И сделал это ты, Разумовский.
Комендант сектора испуганно пискнул и отступил за спины гвардейцев.
Чиновник проигнорировал его трусость. Он резко наклонился ко мне, и я почувствовал, как из его зрачков полоснула невидимая волна ментального сканирования. Обычный человек под таким взглядом выложил бы все тайны, начиная с детских обид. Но моя ледяная бусина в прессе даже не шелохнулась. Наоборот, «Бог Войны» внутри меня воспринял это вторжение как вызов. Пространство между нами едва заметно задрожало. Чиновник Тайного приказа резко отшатнулся, его папироса переломилась пополам, а из левой ноздри побежала тонкая красная струйка.
Гвардейцы мгновенно положили руки на эфесы рунических мечей, но следователь властным жестом остановил их. Он вытер кровь тыльной стороной ладони и дико, почти безумно улыбнулся.
— Невероятно... — прошептал он, глядя на меня со смесью ужаса и восторга. — Это не менталистика. И не Высшая Боевая школа. Это... подавление абсолютного порядка. Сила, стоящая над рангами крови. Мальчишка, да ты хоть понимаешь, что ты такое?
— Я заключенный, которого отправили сюда сдыхать, — ровно ответил я, глядя ему прямо в глаза.
— Было бы преступлением перед Короной похоронить такой алмаз в говне Черной Санитарии, — жестко отрезал чиновник, выпрямляясь. Он повернулся к коменданту. — Оформить перевод заключенного Разумовского из ведения каторжного приказа в особое распоряжение Тайной канцелярии. Снимите с него это барахло, — он указал на растрескавшиеся рубиновые браслеты. — Ему они больше не понадобятся. Они его не удержат, если он захочет проломить нам головы.
Комендант закивал с частотой швейной машинки:
— Да, господин Осокин! Все сделаем! А куда его... под конвой?
Осокин, следователь Тайного приказа, внимательно посмотрел на меня, пряча портсигар в карман мундира:
— В столицу. В Императорскую Высшую Магическую Академию. Государю нужны преданные псы с редкими клыками, а не мертвые кости на рудниках. Там из него либо сделают верного ликвидатора империи, либо он сломает себе шею о местных аристократов. В любом случае, это будет захватывающее зрелище.
Я слушал его, и внутри меня зрел четкий, пошаговый план. Столица. Академия. Место, где собирается вся элита империи, включая семейство Антиповых. Они думали, что закопали меня на дне вселенной, но сами того не ведая, система возвращала меня обратно — прямо к их горлу. Кулаки сжались. Путь кандалов заканчивался. Начинался путь большой крови.
Глава 3. Императорская Академия: Грязь на паркете
Поезд «Санкт-Петербург — Архангельск», окованный бронированными листами для защиты от летучих тварей, мерно стучал колесами по стыкам рельсов. За окном VIP-купе третьего класса, куда нас определил Тайный приказ, унылые серые пейзажи Черной Санитарии постепенно сменялись густыми хвойными лесами и ухоженными деревеньками центральных губерний Российской Империи.
Напротив меня на мягком бархатном диване сидел Тихон. Он по-прежнему вздрагивал от каждого резкого звука, но его серый тюремный кафтан сменился на опрятную ливрею личного слуги. Когда чиновник Осокин объявил о моем переводе, я поставил жесткое условие: без своего ассистента я не сделаю ни шагу. Следователь лишь хмыкнул и подписал подорожную на Тихона. Капитану ГРУ в тылу врага требовался абсолютно преданный человек, умеющий вести хозяйство, собирать слухи и преданный до гробовой доски. Тихон, обязанный мне жизнью, подходил на эту роль идеально.
— Михаил Владимирович, — тихо, почти шепотом произнес Тихон, косясь на закрытую дубовую дверь купе. — Ведь в Академии-то... там ведь одни сливки общества. Графские сынки, княжичи, высшие стихийники. Они же простолюдинов за людей не считают. А вас туда везут по спецнабору Тайного приказа. Загрызут ведь, ироды.
— Пусть попробуют, Тихон, — я даже не повернул головы от окна, наблюдая за пролетающими мимо телеграфными столбами. — На рудниках Изнанки зубы у тварей были подлиннее, чем у столичных мальчиков. Главное — подготовь базу. Нам нужно снять небольшое жилье недалеко от Васильевского острова. В самой Академии тебе жить не позволят, будешь моей точкой связи снаружи.
— Все исполню, барин, всё сделаю, — преданно закивал бывший чиновник. — Денег, что господин Осокин выделил на подъемные, как раз хватит на скромную мансарду и приличный гардероб.
Моя рука невольно коснулась запястий. Кожа там все еще сохраняла багровые следы от раскалившихся рубиновых блокираторов, но сами руки были свободны. Сила «Бога Войны» внутри моего пресса за время двухнедельного путешествия окончательно стабилизировалась. Ледяной вихрь утих, превратившись в монолитное, тяжелое ядро, готовое развернуться в боевой порядок по первому щелчку пальцев. Я больше не был тем истощенным задохликом, которого продавали в солому. Я был оружием, которое Тайный приказ вез заряжать в высшее учебное заведение страны.
Через сутки поезд прибыл на перрон Николаевского вокзала Санкт-Петербурга. Столица встретила нас шумом паровых двигателей, блеском золотых куполов, роскошными кэбами и надменными лицами прохожих. Город жил своей сытой, аристократической жизнью, совершенно забыв о том, что на окраинах империи тысячи каторжников ежедневно дохнут в Черной Санитарии, обеспечивая этот блеск дешевым сырьем и черным шпатом.
Здание Императорской Высшей Магической Академии высилось на берегу Невы, напоминая монументальную крепость из белого мрамора и гранита. Огромные кованые ворота были украшены гербами правящей династии, а вокруг них толпились десятки экипажей. Молодые люди в шикарных форменных мундирах с золотым шитьем — первокурсники — весело переговаривались, хвастаясь друг перед другом фамильными перстнями-артефактами и силой своего родового дара. Кто-то демонстративно зажигал на ладони искры пламени, кто-то заставлял левитировать тяжелые кожаные чемоданы.