Ярослав Северцев – Последний Дворянин. Путь кандалов! (страница 8)

Казак Борька — плотно сбитый, хмурый парень с широкими плечами и шрамом на левой брови — лишь зло сплюнул на пол, отвернувшись к стене.

— Да че ты перед ним распинаешься, Сеня? Еще один смертник приехал. Завтра на плацу Антипов со своей сворой опять устроит «присягу грязных факультетов». Снова заставят перед ними на коленях стоять и сапоги их чистить, чтобы мимо пройти дали. А если дернешься — огненным плетью перетянут, и ректор закроет глаза.

Я медленно сел на свою койку, проверяя жесткость матраса. Офицер ГРУ внутри меня уже раскладывал ситуацию на составляющие. Передо мной были классические «отверженные» — парни со скрытым, недооцененным потенциалом, которых система морально растоптала и лишила веры в себя. Идеальный пластилин для создания моей личной, абсолютно преданной боевой ячейки.

— На коленях, говоришь? — я спокойно посмотрел на Борьку, а затем на Семена. — Завтра никто из нас на колени не встанет.

— Да что ты сделаешь, Разумовский?! — Борька резко вскочил с койки, сжав кулаки. Из его пальцев едва заметно потянулись тонкие рубиновые нити магии крови. — Их там тридцать человек со второго курса! Воздушники, огневики! У них артефакты боевые, кольца родовые! А мы кто? Нищие артефакторы без гроша в кармане!

Я встал, сокращая дистанцию, и положил руку ему на плечо. Сила «Бога Войны» внутри меня мягко запульсировала, и Борька вдруг осекся — его магия крови мгновенно свернулась обратно в каналы, словно испугавшись чего-то бесконечно огромного и безжалостного. Он расширенными от удивления глазами посмотрел на мою ладонь.

— Завтра я покажу вам, что их магия — это просто цветные искры, если против нее стоит настоящая воля, — тихо и веско произнес я, глядя в глаза каждому из троих. — Вы либо сгниете здесь, вытирая чужие сапоги, либо пойдете за мной и заставите эту Академию захлебнуться собственной спесью. Выбирайте прямо сейчас.

Семен сглотнул, глядя на меня со смесью страха и безумной, давно забытой надежды. Сибирский барон Лешка медленно поднялся со своего места, его кулаки сжались.

— Я в деле, Разумовский, — глухо произнес казак Борька, тяжело дыша. — Терять мне все равно нечего. Если сдыхать, так хоть с музыкой.

Первая ячейка будущей личной гвардии была сформирована. Завтрашнее утро на плацу Академии обещало стать очень жарким для столичных аристократов.

Утро встретило нас пронзительным сырым ветром со стороны Невы. Ровно в семь сорок пять наша четверка вышла из полуподвального крыла общего корпуса и направилась через центральный плац к учебным аудиториям. Семен то и дело поправлял сползающие очки, его пальцы мелко дрожали, сжимая потрепанную сумку с чертежами. Лешка шел молча, заложив руки в карманы потертых брюк, а казак Борька хмуро зыркал по сторонам, то и дело касаясь шрама на брови. Наша группа выглядела колоритно: нищие артефакторы, которых система списала со счетов еще на этапе приемной комиссии.

Плац перед главным корпусом представлял собой обширное пространство, выложенное идеально гладкими гранитными плитами. В этот час здесь было многолюдно. Сотни студентов в сияющих мундирах спешили на занятия. Но прямо посреди центральной аллеи, ведущей к парадным дверям, выстроилась шеренга из полутора десятков старшекурсников.

В самом центре этой заградительной линии стоял вчерашний знакомый — Николай Антипов. Его подбородок был туго замотан белым медицинским бинтом, а из-под расстегнутого ворота мундира виднелся синеватый обод защитного шейного амулета. Вокруг него крутились его верные шавки со стихийных факультетов. При нашем появлении толпа старшекурсников оживилась, послышались глумливые смешки.

— Глядите, аристократия помойки из подвала вылезла! — крикнул кто-то из толпы, демонстративно зажигая на ладони колеблющийся огненный шар. — Эй, кандальник, ты вчера Коле спину поцарапал, сегодня отрабатывать будешь!

Николай Антипов сделал два шага вперед, его глаза горели бешеной, аристократической ненавистью. Вчерашнее унижение на глазах у всей Академии нанесло его репутации сокрушительный удар, и сегодня он жаждал показательной, кровавой расправы.

— Стоять, грязь! — прохрипел он сквозь забинтованную челюсть. Рука Антипова взлетела вверх, и на его пальцах вспыхнули сразу два тяжелых серебряных перстня. — Сегодня никакой рукопашной, Разумовский. Сегодня мы будем учить тебя уважению по законам магии. На колени, выродки. Все четверо. Встаете на колени, ползете до крыльца и целуете мои сапоги. Тогда, может, я разрешу вам остаться в Академии еще на неделю.

Студенты вокруг начали останавливаться, образуя широкое кольцо. Преподаватели, проходившие мимо, демонстративно отворачивались и ускоряли шаг — никто не хотел связываться с сыном члена Государственного Совета из-за каких-то нищих первокурсников.

Семен за моей спиной замер, его дыхание перехватило от страха. Борька сделал было шаг вперед, его магия крови начала слабо пульсировать в венах, но я жестко выставил руку, останавливая его.

— Назад, парни, — тихо, но абсолютно спокойно скомандовал я. — Это моя цель. Ваша задача — держать периметр и не дать остальным вмешаться, когда я начну ломать их лидера.

Капитан ГРУ во мне мгновенно оценил диспозицию. Пятнадцать противников. У троих — явные боевые кольца Огня и Воздуха. Сам Антипов — воздушник, делает упор на дистанционные режущие плетения. Дистанция — десять метров. Идеальное расстояние для рывка, если правильно использовать элемент подавления.

Я сделал три размеренных шага вперед, выходя из-за спин своих товарищей. Мое лицо оставалось каменным, руки расслаблены. На мне не было ни одного защитного артефакта, ни одного родового кольца. Только старая грязная обувь и простой черный сюртук.

— Антипов, ты вчера ничему не научился, — лениво произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Твой род умеет воевать только против безоружных женщин и обанкротившихся стариков. Против настоящего солдата ты — просто раздутый павлин.

— Сдохни, тварь! — взревел Николай, теряя остатки самообладания.

Его руки совершили резкий пасс. Два серебряных перстня на его пальцах ослепительно полыхнули лазурным светом. В воздухе со страшным, свистящим звуком сформировались три прозрачных воздушных лезвия — «Хлысты Борея». Это было серьезное боевое заклинание третьего ранга, способное с легкостью перерубить молодое дерево или раздробить человеческие кости. Лезвия с бешеной скоростью устремились прямо мне в грудь.

Толпа вокруг ахнула. Семен зажмурился, ожидая увидеть мою смерть.

Но в эту самую долю секунды я наконец полностью пробудил узел «Бога Войны» в своем прессе. Ледяное ядро внутри меня совершило мощный, яростный оборот, и наружу, сквозь поры моей кожи, выплеснулась истинная, неразбавленная «Воля Императора».

Это не было стихийным заклинанием. Это было абсолютное искажение пространства и подавление чужой магии на фундаментальном уровне. Нас накрыла невидимая, тяжелая куполообразная волна силы.

Три летящих воздушных лезвия Антипова, едва долетев до границы моего невидимого поля, с сухим треском лопнули и растворились в воздухе, словно мыльные пузыри. Сама атмосфера на плацу мгновенно сгустилась, став вязкой и тяжелой, как жидкий свинец. Температура упала градусов на пятнадцать — изо рта студентов повалил густой белый пар.

Антипов осекся, его глаза расширились от дикого, потустороннего ужаса. Он попытался активировать свои кольца снова, но серебряные артефакты на его пальцах внезапно начали покрываться густой сетью трещин. Магия «Бога Войны» намертво заблокировала и подчинила себе чужие энергетические потоки. Старшекурсники из его свиты начали один за другим оседать на гранитные плиты — тяжелая, монолитная воля офицера ГРУ просто вдавливала их примитивные ментальные оболочки в землю, лишая возможности дышать.

— Что... что это... — прохрипел Николай, чувствуя, как его собственные колени начинают предательски подгибаться под тяжестью чудовищного давления.

Я не стал отвечать. Я сорвался с места, совершив молниеносный, взрывной рывок вперед. Мое натренированное за две недели каторги тело сработало идеально. Три шага я преодолел за мгновение.

Антипов даже не успел вскинуть руки для защиты. Мой правый хук, усиленный плотностью сжатых мышц и инерцией движения, сокрушительно врезался ему точно в левую скулу.

Хруст!

Медицинский бинт на его подбородке мгновенно окрасился багровым. Николай Антипов, издав короткий хрип, взлетел в воздух на полметра и тяжело рухнул лицом на гранитные плиты, раскидав в стороны обломки своих лопнувших магических колец. Он остался лежать без сознания, его тело мелко подрагивало, а из разбитого носа и рта на белый мрамор аллеи текла густая аристократическая кровь.

Я остановился над поверженным врагом, спокойно поправил воротник своего черного сюртука и обвел ледяным взглядом остальных старшекурсников. Те сидели на коленях, тяжело дыша и с ужасом глядя на меня снизу вверх. Никто из них не посмел даже потянуться к оружию или артефактам. Они были полностью сломлены моей волей.

Я повернулся назад к своей шеренге. Семен стоял с открытым ртом, его очки съехали на самый кончик носа. Лешка дико улыбался, а казак Борька восторженно ударил кулаком по ладони.

— Ну что, парни, — спокойно произнес я, направляясь к парадным дверям главного корпуса Академии. — Первый урок уважения окончен. Идем на занятия. Теперь эта аллея принадлежит нам.