Ярослав Северцев – Последний Дворянин. Путь кандалов! (страница 2)

Граф Антипов тяжело дышал. Его лицо, еще минуту назад хранившее выражение сытого превосходства, теперь сделалось бледным, как полотно. Он во все глаза смотрел на обломки своей дорогой трости, из которых с тихим шипением испарялись остатки развеянного воздушного заклинания. Для мага его уровня разрушение личного артефакта без прямого физического контакта было сродни катастрофе.

— Что это... — просипел граф, делая шаг назад и судорожно пытаясь нащупать на пальцах другие кольца-амулеты. — Какая школа? Менталистика? Нет, не то...

Я резко оборвал поток энергии. Узел в моем теле мгновенно сжался обратно до размеров крошечной ледяной бусины. Перегружать это истощенное детское тело в первую же минуту было нельзя — я и так уже чувствовал, как к горлу подступает тошнота, а перед глазами плывут серые круги. Спецназовец внутри меня четко контролировал дозировку силы. Раскрывать карты раньше времени перед кровным врагом не входило в мои планы. Пусть думает, что это был случайный, предсмертный выброс скрытых резервов.

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Лукич судорожно вдохнул воздух, заходясь в лающем кашле, и ткнулся лбом в солому, не смея поднимать на меня глаза. В его примитивном сознании намертво отпечатался животный ужас.

Антипов, восстановив дыхание, посмотрел на меня уже совершенно иным взглядом. В нем больше не было брезгливости. Только холодный расчет, пополам с зарождающимся страхом. Как истинный политик и интриган, он мгновенно понял: если у выжившего отпрыска уничтоженного им рода проснулся дар такой странной и разрушительной природы, оставлять его в живых или просто отправлять на рудники — смертельно опасно. Такой упущение через десяток лет вернется к нему в виде палача.

— Лукич, — голос графа зловеще упал до шепота. — Этот щенок не поедет в Сибирь.

Толстяк, утирая кровь под носом рукавом, испуганно закивал:

— Да, ваше сиятельство... Как прикажете... Прирезать у задней стены?

— Идиот, — процедил Антипов. — Здесь слишком много свидетелей из других ведомств. Если Тайная канцелярия прознает, что мы утилизировали незарегистрированного одаренного из бывших столбовых дворян, у нас будут огромные проблемы с министерством сословий. Оформи его на каторжные работы в Черную Санитарию. Туда, откуда не возвращаются. Пусть сдохнет в могильниках под надзором некромантов. Срок — пожизненно. И сделай это прямо сейчас, пока аукцион не закончился.

Черная Санитария. В памяти мальчишки это название отозвалось леденящим ужасом. Самое жуткое место на окраине империи, куда свозили безнадежно больных магической скверной, преступников и отступников. Фактически — огромный карантинный сектор и закрытый полигон, где человеческий материал расходовался без счета для сдерживания прорывов тварей из Изнанки. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду.

«Черная Санитария, значит. Отличный полигон для тренировок», — мысленно усмехнулся я.

Для обычного тринадцатилетнего подростка это был бы смертный приговор. Для капитана военной разведки, за плечами которого были годы выживания в экстремальных условиях и знание тактики ведения боя, это был просто новый ТВД — театр военных действий. Там не будет камер, там не будет пристального контроля со стороны лично графа Антипова. А значит, там я смогу освоиться в этом теле, разобраться со своим уникальным даром и начать собирать силы для ответного удара.

Надсмотрщик Лукич, опасливо обходя меня по широкой дуге, подскочил к клетке с парой дюжих охранников в глухих кожаных доспехах.

— Вяжи его! — крикнул он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя руки у него заметно дрожали. — Кандалы с блокираторами неси, живо! Оформить по особому списку в ведение Тайного приказа для Санитарии!

Охранники, не понимая, что произошло, но видя разбитый нос своего начальника, действовали быстро. На мои запястья поверх старого железа защелкнули тяжелые браслеты, покрытые тусклыми рунами рубинового цвета. Очевидно, местный аналог подавителей магии. Вот только они были рассчитаны на стандартные школы — огонь, воду или ментальные пассы. Моя «Воля Императора» внутри пресса даже не шелохнулась, проигнорировав чужеродные рунические плетения. Для нее эти браслеты были не тяжелее пластиковых стяжек.

Меня грубо рванули за цепь вверх, заставляя подняться на ноги. Колени подкосились, но я удержал равновесие. Я шел сквозь загон, высоко подняв голову, глядя прямо перед собой.

Граф Антипов провожал меня пристальным, тяжелым взглядом. Он думал, что навсегда избавляется от угрозы, отправляя последнего дворянина угасшего рода в ад на земле. Он еще не знал, что сам только что выписал себе и всей своей семье путевку на эшафот. Капкан захлопнулся, но хищник в этот раз оказался крупнее самой клетки.

Тяжелый арестантский фургон, окованный полосами тусклого железа, мерно покачивался на ухабах разбитого тракта. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь тонкими полосками света, пробивающимися сквозь узкие вентиляционные щели под самой крышей. Вместе со мной в этой железной коробке везли еще семерых смертников.

Обстановка внутри была гнетущей. Память тела подсказывала, что обычные люди ломались здесь уже через пару часов пути. Рядом со мной беззвучно шевелил губами, молясь каким-то местным святым, бледный мужчина в разодранном чиновничьем сюртуке. Чуть дальше, уткнувшись лбом в колени, глухо выл здоровяк с клеймом беглого каторжника на щеке. Все они понимали, куда ведет этот маршрут. В Черную Санитарию ссылали не для исправления. Оттуда не возвращались.

Я сидел неподвижно, прислонившись затылком к холодному металлу обшивки. Тряска и монотонный гуд колес помогали сосредоточиться. Капитан ГРУ во мне давно привык использовать любую паузу между боями для анализа вводных данных и планирования.

«Итак, подведем промежуточные итоги», — мысленно скомандовал я себе.

Первое и самое главное — физическое состояние реципиента. Мальчишка был истощен до крайности. Месяцы полуголодного существования, побои в застенках Антиповых и сырой загон работорговца превратили тринадцатилетний организм в бледную тень. Мышц почти нет, выносливость на нуле. В таком состоянии любая серьезная инфекция или затяжной марш-бросок добьют меня быстрее, чем враги. Нужно срочно изыскивать ресурсы для восстановления формы. Придется вспомнить все методики жесткого армейского тренинга и адаптации, скорректировав их под этот возраст.

Второе — магия. Рунические браслеты на моих запястьях продолжали тускло пульсировать багровым светом. Охранники были уверены, что эти железки надежно запечатали мои каналы. На самом же деле местная рунная инженерия просто не видела мой источник. Тот вибрирующий узел в районе солнечного сплетения, который летописи называли «Богом Войны», находился на совершенно ином уровне энергетической матрицы.

Я аккуратно, едва заметным ментальным усилием коснулся этой ледяной бусины. Сила отозвалась мгновенно. Она не бурлила, как огонь, и не текла, как вода. Она подчинялась четкой армейской дисциплине — ждала прямого приказа. Я почувствовал, что при желании могу прямо сейчас выжечь руны на кандалах одним коротким мысленным толчком. Но делать этого не стал. Рано. Браслеты служили отличным камуфляжем. Пока враги считают меня безопасным, запечатанным «пустышкой», у меня есть стратегическое преимущество. Внезапность — это половина успеха в любой спецоперации.

Третье — пункт назначения. Черная Санитария. Из обрывочных воспоминаний пацана вырисовывалась мрачная картина. Это был колоссальный по площади регион на северо-восточной границе империи, окруженный тремя линиями крепостных стен, стационарными магическими барьерами и элитными частями регулярной армии. Когда-то там произошел глобальный прорыв Изнанки — чуждого, агрессивного пространства, полного тварей и ментальной скверны. Империя не смогла полностью закрыть эту рану, поэтому превратила ее в вечный карантин. Заключенные там занимались самой грязной и смертоносной работой: сжигали трупы прорвавшихся чудовищ, расчищали зараженные зоны, добывали специфические аномальные минералы и служили живым щитом для основных войск. Уровень смертности там превышал девяносто процентов.

Фургон резко тряхнуло, колеса со скрипом заблокировались, и тяжелая машина остановилась.

— Приехали, смертнички! Выходи по одному, руки перед собой! — раздался снаружи грубый, зычный крик, подкрепленный тяжелым ударом приклада в железную дверь.

Засов снаружи заскрежетал, и тяжелая створка распахнулась, впуская внутрь поток холодного, сырого воздуха. Нас обдало странным запахом — смесью гари, гнилой болотной воды и какого-то резкого химического реагента, от которого мгновенно запершило в горле.

Я вышел из фургона третьим, стараясь сохранять походку слабого, испуганного ребенка. Нас выстроили в шеренгу на раскисшей от бесконечных дождей черной земле.

Пейзаж вокруг внушал трепет. Прямо перед нами высилась циклопическая стена из серого гранита, уходящая в обе стороны до самого горизонта. По ее вершине мерно прохаживались часовые в глухих стальных доспехах, вооруженные длинными ружьями, стволы которых светились сиреневым пламенем — явный признак магического оружия. Через каждые сто метров на стене были установлены огромные турели-баллисты, направленные в сторону глухой, мертвой чащобы, начинающейся сразу за периметром. Небо над стеной было затянуто вечными свинцовыми тучами, сквозь которые никогда не пробивалось солнце.