Ярослав Северцев – Лев Лакедемона. Восхождение на трон царя Спарты Леонида (страница 4)
Леонид обернулся только раз. Он посмотрел на дом, на горы, на красное небо над Тайгетом.
Потом повернулся и пошел.
Пэдоном вел его через город. Спарта просыпалась – открывались двери, выходили женщины, мужчины шли на тренировки. Никто не смотрел на мальчика. Таких было много. Сотни. Тысячи. Каждый год.
– Куда мы идем? – спросил Леонид.
– Молчать, – сказал Талфибий.
Леонид замолчал.
Они пришли к казарме – длинному каменному зданию без окон, с одной дверью, похожей на пасть зверя. Внутри было темно и пахло потом, кровью и страхом.
– Разденься, – приказал Талфибий.
Леонид снял хитон. Он стоял голый перед старым воином, и его тело дрожало от утреннего холода.
– Волосы, – сказал Талфибий.
Он взял ножницы и срезал длинные волосы мальчика. Темные локоны упали на грязный пол. Леонид смотрел на них и чувствовал, как вместе с волосами уходит что-то важное. Детство. Дом. Мать.
– Одевай, – пэдоном бросил ему грубую тунику, грязную и рваную.
Леонид надел. Ткань колола кожу.
– Обувь?
– В агоге не носят обувь. Ноги должны быть твердыми, как копыта.
Талфибий подвел его к двери в конце коридора.
– За этой дверью – твоя новая жизнь. Там нет твоего имени. Там нет твоего отца. Там нет твоего рода. Ты – никто. Ты – щенок. Ты будешь есть то, что дадут, спать там, где укажут, и делать то, что прикажут. Если ты заплачешь – тебя выгонят. Если ты сломаешься – тебя убьют. Если ты убежишь – тебя найдут и сбросят в Апотеты.
– Я не убегу, – сказал Леонид.
– Посмотрим.
Талфибий открыл дверь.
За ней было темно. Леонид сделал шаг. Потом второй.
Дверь закрылась за его спиной.
В казарме его встретил крик.
– Новый! Новый пришел!
Его окружили мальчишки. Старше, выше, сильнее. Они смотрели на него, как волки на ягненка.
– Как зовут? – спросил один, с толстым носом и маленькими глазами.
– Леонид, – ответил мальчик.
– Леонид? Львенок? – Толстоносый засмеялся. – Слышите? Львенок!
– Сын царя, – сказал кто-то.
– Царя? – Толстоносый склонил голову. – Царей много. А щенков еще больше.
Он толкнул Леонида. Тот упал. Больно ударился локтем о каменный пол.
– Вставай, львенок. Вставай, – издевался толстоносый.
Леонид встал.
– Меня зовут Эвриад, – сказал толстоносый. – Ты меня помнишь?
Леонид узнал его. Тот самый мальчик, которого он укусил три года назад. Шрам на руке Эвриада был белым и выпуклым.
– Помню, – сказал Леонид.
– Я тоже помню, – Эвриад улыбнулся. – И я ждал этого дня.
Он ударил.
Леонид не увернулся. Удар пришелся в живот, перехватил дыхание. Он согнулся пополам, но не упал.
– Ты просил извиниться, – сказал Эвриад, подходя ближе. – А теперь проси ты.
Леонид выпрямился. Глаза слезились, во рту был вкус желчи.
– Нет, – сказал он.
Эвриад ударил снова. В лицо. Хрустнул нос, кровь потекла по губам.
– Проси, щенок.
– Нет.
Удар. Еще удар. Леонид упал на колени.
– Проси.
Леонид поднял голову. Кровь капала с подбородка на грязный пол. Вокруг стояли мальчишки, смотрели, ждали. Кто-то усмехался, кто-то молчал.
– Нет, – сказал Леонид. – Иди к…
Эвриад ударил ногой в грудь. Леонид отлетел к стене и затих.
– Хватит, – сказал кто-то из старших. – Убьешь.
– Он заслужил, – ответил Эвриад, отряхивая руки.
– Заслужил или нет – решать не тебе.
Эвриад сплюнул и ушел. Мальчишки разошлись. Леонид остался лежать на полу, свернувшись калачиком.
Он не плакал. Он лежал и смотрел в темноту.
Он закрыл глаза и провалился в черноту.
Глава 3: Семь Лет
533 год до н.э. Спарта. Казарма агоги
Леонид очнулся от холода.
Кто-то пинал его в бок. Нога была босой, твердой, как камень. Удары следовали один за другим – не сильные, но настойчивые. Боль возвращала сознание медленно, кусками.
– Вставай, – сказал голос. – Щенки не спят на полу. Щенки спят на циновках.
Леонид открыл глаза. Над ним стоял мальчик лет четырнадцати. Высокий, жилистый, с коротко стриженными светлыми волосами и серыми глазами, в которых не было ни капли жалости. На шее у него висела деревянная табличка – знак того, что он ирен (наставник из старших мальчиков, отвечающий за младших).
– Ты спал три часа, – сказал ирен. – Это много. В агоге спят меньше.
Леонид попытался встать. Тело болело. Нос, сломанный ударом Эвриада, распух и мешал дышать. Ребра ныли при каждом движении. Он оперся на руку, но ладонь скользнула по мокрому полу, и он упал снова.