Ярослав Северцев – Гордый Книга 3 Варяжский узел (страница 5)

Офицер обернулся, увидел русских, потянулся к пистолету. Королёв выстрелил первым — короткой очередью в грудь.

— Зачем ты его? — прошипел Морозов. — Язык нужен был!

— Не успел, — ответил Королёв, опуская автомат. — Он бы нас застрелил.

— Чёрт с тобой. Обыщите ящики. Всё, что можно унести — на шлюпки.

22:00. Отход.

Морозов вернулся на «Гордый» с трофеями — ящиками радиодеталей, схемами на немецком языке, фотографиями станции. И пленным — часовым, которого привели в чувство и заткнули кляпом.

— Рация у них была, — доложил Морозов. — Связь с материком. Они успели передать «Тревога»? Не знаю. Может, да. Может, нет.

— Уходим, — приказал Фомин. — Полный назад.

22:10. Атака из тумана.

«Гордый» отошёл от Сескара на две мили, когда Алик, слушавший эфир, поднял руку.

— Товарищ генерал-майор, немцы засекли нас. По флотской сети передают: «Призрак у острова. Всем кораблям — перехват».

— Скорость — двадцать пять узлов! — скомандовал Фомин. — Рудольф, турбины на предел!

Немецкий инженер, стоявший у пульта управления двигателями, выкрутил рукоятки на максимум.

— Двадцать три узла, — доложил он. — Выше не дают. Перегрев.

— Хватит и двадцати трёх, — ответил Фомин.

Из тумана вынырнули две тени — торпедные катера типа S-100, быстрые, манёвренные, с четырьмя торпедными аппаратами на каждом.

— Торпеды! По левому борту!

— «Бури» — огонь!

30-мм спаренные ударили очередями по воде. Две торпеды взорвались, подняв столбы воды. Третья прошла за кормой. Четвёртая — в борт.

Попадания не было. Катера, поняв, что торпеды не достали цель, развернулись и ушли в туман, поставив дымовую завесу.

— Не преследовать, — приказал Фомин. — Курс на Кронштадт. Живём, ребята.

01:00. 5 апреля. Кронштадт. Пирс № 7.

«Гордый» ошвартовался глубоко за полночь. Дрозд ждал на пирсе, курил, хмурый.

— Докладывайте, — сказал он, когда Фомин спустился на гранит.

— Обнаружили станцию наведения на острове Сескар. Два ангара, радиомачта, аппаратура. Уничтожили связиста, взяли документы и пленного. При отходе — бой с двумя торпедными катерами. Повреждений нет.

Дрозд взял папку с трофейными документами, пролистал.

— Это не станция наведения ракет, — сказал он после паузы. — Это станция радиоперехвата. Они слушали наши шифровки. Расшифровывали. Судя по документам — успешно.

Фомин похолодел.

— Значит, они знали о нашем приходе?

— Знали, — Дрозд кивнул. — И готовились.

Он посмотрел на «Гордого», на его заплатанный борт, на людей, которые устало спускались по трапу.

— Фомин, — сказал адмирал. — У вас в экипаже есть шпион. Немецкий агент. Иначе они не могли бы так быстро реагировать на ваш выход.

— Враньё, — отрезал Фомин.

— Проверьте, — посоветовал Дрозд. — Я даю вам на это сутки. Если не найдёте — я буду искать сам. И тогда ваш корабль встанет на прикол до конца войны.

Он повернулся и ушёл в темноту.

Фомин остался на пирсе один.

Он смотрел на воду, на чёрную маслянистую гладь, на отражения редких огней. Где-то там, в тумане, ждали немецкие катера. Где-то здесь, на пирсе, ждали предатели.

— Шпион, — прошептал он. — Этого нам ещё не хватало.

Глава 4. «Агент «Альфа» возвращается»

06:00. 5 апреля 1944 года. Кронштадт. Пирс № 7. Каюта Фомина.

Фомин не спал всю ночь. Сидел за столом, перечитывая донесения Дрозда, листая личные дела экипажа — свои, из будущего, и советские, которые прилагались к приказу о переводе на Балтику. Двадцать семь человек. Каждый проверен. Каждый прошёл через бой. И каждый мог быть предателем.

— Не может быть, — сказал он вслух, откладывая папку.

В дверь постучали. Вошёл Морозов — бледный, с синими кругами под глазами, но без костыля (рана наконец зажила).

— Дрозд звонил с берега. Настаивает на проверке. Говорит, если откажемся — завтра же пришлёт свою комиссию. Особый отдел. С полномочиями арестовывать.

— Пусть присылает, — отрезал Фомин. — У нас нет шпионов. Я ручаюсь за каждого.

— А за балтийцев, которых нам придали? Тоже ручаетесь?

Фомин замолчал. Пятеро — молодые, с Балтийского флота, отличные бойцы, но чужие. Их включили в экипаж перед самым выходом из Полярного, по приказу Головко. «Для усиления и передачи опыта».

— Кто они? — спросил Фомин. — Я их личные дела не читал. Времени не было.

— Четыре матроса и один старшина, — Морозов достал из кармана сложенный листок. — Старшина — Григорий Ковалёв, тридцать два года, служил на эсминце «Стойкий», два ранения, орден Красной Звезды. Матросы: Иван Бережной, двадцать лет, из-под Пскова, оккупацию пережил; Павел Шульц, — Морозов запнулся, — немецкая фамилия, родился в Поволжье, из немцев-колонистов. Фёдор Саенко, девятнадцать лет, доброволец. И Константин Лучников, двадцать пять, бывший политрук, разжалован за пьянство.

— Шульц? — Фомин нахмурился. — Немец?

— Российский немец. Родители работали на заводе в Энгельсе. В сорок первом отца забрали в трудармию, мать умерла с голоду. Павел пошёл на флот добровольцем. Характеристики — хорошие. Но фамилия…

— Фамилия не повод, — отрезал Фомин. — У нас в экипаже в будущем служили люди любой национальности. Чеченцы, татары, евреи. Русские. Все воюют одинаково.

— Значит, проверять не будем?

— Будем, — Фомин встал. — Но не так, как хочет Дрозд. А по-своему.

08:00. Кронштадт. Штаб флота. Кабинет Дрозда.

Кабинет контр-адмирала был спартанским — стол, два стула, карта на стене, портрет Сталина в углу. Пахло махоркой, кожей и чем-то кислым — солдатскими щами, которые носили из столовой прямо в штаб.

— Фомин, вы издеваетесь? — Дрозд не вставал, даже не предложил сесть. — Я даю вам факт: перехват в эфире. Некто передаёт немцам координаты вашего корабля. И вы говорите — «проверим по-своему»? А как по-вашему? Допросами? Пытками? У вас на это нет полномочий!

— У меня есть другое, — Фомин положил на стол листок с планом. — Вы устроите нам выход в море завтра в двадцать два ноль-ноль. Якобы на разведку Гогланда. Координаты — фиктивные. Мы никуда не пойдём. Будем ждать в двух милях от порта, с заглушёнными турбинами. Если шпион передаст немцам — «Купол» запеленгует передатчик. Мы узнаем, кто он.

— А если не передаст?

— Значит, шпион не в экипаже. Ищем дальше.

Дрозд взял план, прочитал. Помолчал.

— Хитро, — сказал он наконец. — Обманный манёвр. Рискованный. Немцы могут поверить и атаковать. А вас в море не будет — только дежурные катера. Мои люди погибнут.

— Поэтому вы выставите в том районе не катера, а ложные цели — плавучие макеты, бочки с отражателями. Немцы примут их за корабли и атакуют. А мы засечём их самолёты и пеленг предателя.

Дрозд встал, прошёлся по кабинету.

— Фомин, вы авантюрист. Вы предлагаете мне рисковать флотским имуществом, чтобы вычислить одного шпиона.