Ярослав Северцев – Гордый Книга 3 Варяжский узел (страница 4)

— Есть, — Фомин козырнул.

11:00. Кронштадт. Пирс № 7. Встреча с балтийскими инженерами.

Пока «Гордый» заправляли и грузили боеприпасы (советские, 57-мм, которые Кац всё ещё переделывал под «Шторм»), к пирсу подошла группа людей в гражданском. Трое — старые, седые, с руками в мазуте. Двое — молодые, с умными глазами и блокнотами в руках.

— Инженеры нашего морского завода, — представил их Дрозд, который лично пришёл проверить готовность. — Хотят посмотреть на ваши чудеса.

Кац вышел на палубу, приглашая гостей на борт.

— Проходите, не стесняйтесь. Только руками не трогать.

Балтийские инженеры осматривали «Купол-2» с благоговением, смешанным с недоверием. Самый старший — с орденом Ленина на пиджаке, с густыми бровями, похожими на кусты — спросил:

— Это что, радиолокатор?

— Вычислительный комплекс, — ответил Кац. — Он обрабатывает сигналы от радаров, сонаров, систем связи. Считает быстрее, чем тысяча человек.

— А что за лампы? — инженер ткнул пальцем в один из блоков «Купола» (того, что поменьше, вспомогательного). — Я таких не видел.

— Это не лампы. Это микросхемы. Кремниевые пластины с транзисторами, — Кац запнулся, подбирая слова, понятные человеку 1944 года. — Представьте себе радиолампу, но в тысячу раз меньше. И в тысячу раз быстрее.

— И где вы это взяли? — инженер прищурился.

— Производство 2035 года, — не стал врать Кац. — Нас забросило сюда вместе с кораблём.

Балтийцы переглянулись. Старший хмыкнул.

— Значит, не врёте про будущее. А мы думали — сказки для поднятия духа.

— Не сказки, — ответил Фомин, спускаясь с мостика. — И поэтому мы здесь. Чтобы вы победили быстрее и с меньшими потерями.

— А вы не боитесь, что мы победим без вас? — спросил молодой инженер, тот, с блокнотом.

— Не боюсь, — усмехнулся Фомин. — Потому что вы победите. Я знаю. Вопрос только в цене.

14:00. «Гордый». Технические проблемы.

Рудольф, немецкий инженер, возился с системой охлаждения турбин. На Балтике вода была менее солёной, чем в Баренцевом море, и теплообменники работали неправильно — температура масла росла, не успевая остывать.

— Это проблема, — сказал он Фомину, когда тот заглянул в машинное отделение. — Ваши турбины рассчитаны на океанскую воду. В балтийской они перегреваются. Я могу снизить обороты, но тогда мы потеряем скорость.

— На сколько?

— На семь-восемь узлов. Будем идти не быстрее двадцати.

— Много, — Фомин нахмурился. — А если пустить в систему забортной воды больше?

— Тогда лопнут патрубки. Сделаны из сплава, которого у вас здесь нет. Я не смогу их заменить.

— Делайте что можете, — приказал Фомин. — Скорость нам понадобится.

Рудольф кивнул и вернулся к работе.

Фомин поднялся на палубу. Там Морозов проверял «Абаканы» — самодельные патроны, отлитые в Полярном, подходили к концу. Оставалось четыреста штук. На один бой.

— Глеб, — спросил Фомин, — сколько у нас боезапаса для рукопашной?

— Двести патронов на брата, — ответил Морозов. — Плюс немецкие трофейные — сто штук от МП-40, мы их переделали под наши стволы. И пять гранат.

— Мало.

— Война, Макар Палыч. Здесь всегда мало.

17:00. Ставка Гитлера. Растенбург. Разговор двух адмиралов.

Дёниц и Шпеер сидели в небольшой комнате для совещаний, подальше от бункера фюрера. Стол был заставлен чертежами и фотографиями — снимки «Гордого», сделанные норвежскими агентами в Полярном.

— Рольф Венде готов, — сказал Дёниц, разминая папиросу. (Гитлер запрещал курить в бункере, и Дёниц курил тайком, открывая форточку). — Его эскадра выходит из Мемеля завтра утром. Четыре миноносца: T-23, T-28, T-33 и новейший T-36 с усиленным зенитным вооружением. Плюс две торпедные баржи.

— Этого хватит, чтобы потопить один сторожевой корабль? — спросил Шпеер, не скрывая скепсиса.

— «Гордый» — не сторожевой корабль, — ответил Дёниц. — Он вооружён как крейсер. И его командир — Фомин — опасен. Я читал донесения о его действиях в Баренцевом море. Он не избегает боя. Он ищет бой.

— На Балтике ему негде искать бой, — заметил Шпеер. — Там узко.

— Вот поэтому Венде и уверен в победе, — Дёниц выпустил дым в форточку. — Но я не уверен. Фомин всегда находит нестандартное решение.

— Что вы предлагаете?

— Страховку, — Дёниц достал из папки ещё один документ. — Диверсанты из «Бранденбурга» будут ждать «Гордый» в Кронштадте. Если Венде не сможет потопить его в море, они попытаются захватить корабль в порту.

— Уже пытались, — напомнил Шпеер. — В Полярном. Все погибли.

— В Полярном была плохая подготовка, — отрезал Дёниц. — На этот раз всё серьёзнее. Диверсанты проникнут на корабль под видом советских инженеров. У них есть документы, форма, легенда. Они будут ждать сигнала. Когда «Гордый» выйдет в море — они захватят мостик.

Шпеер помолчал.

— Вы уверены, что это сработает?

— Нет, — честно ответил Дёниц. — Но это единственный шанс получить технологии будущего. А фюрер требует их любой ценой.

20:00. Кронштадт. Выход в море.

«Гордый» отошёл от пирса в двадцатом часу, когда стемнело и над заливом повис густой, липкий туман. Фомин не рискнул включать «Купол» — немцы могли запеленговать сигнал. Шли на малом ходу, с приглушёнными двигателями, ориентируясь по картам и показаниям магнитного компаса — старого, советского, который Журавлёв установил на мостике на случай отказа электроники.

Морозов стоял у трапа, проверяя оружие десантной группы. С ним — четверо: два «будущих» (Королёв и Швецов) и двое балтийцев, которых Дрозд выделил для усиления.

— Сескар и Гогланд, — повторил Морозов карту. — Немцы поставили там станцию наведения. Наша задача — подойти на дистанцию прямой видимости, засечь координаты станции и уйти. В бой не вступать. Если заметят — отходим под прикрытием дымовой завесы.

— А если заметят и нападут? — спросил один из балтийцев, молодой, с веснушками на лице.

— Тогда будем биться, — ответил Морозов. — Как всегда.

21:30. Район острова Сескар. Засекли!

«Гордый» подошёл к Сескару, когда часы показывали половину десятого. Остров был низким, скалистым, с редкими соснами, прижатыми ветром к земле. На восточной оконечности горел огонь — костёр или сигнальный фонарь.

— Вижу строения, — доложил наблюдатель с «Купола» (включили на десять секунд, только чтобы зафиксировать). — Два ангара, вышка, радиомачта. Похоже на станцию наведения.

— Есть корабли? — спросил Фомин.

— Ничего. Только катер у причала. Малый, моторный.

— Десант — к бою, — приказал Фомин. — Морозов, берёшь языка. Приводи.

21:45. Высадка на Сескар.

Морозов спустился в шлюпку первым. С ним — Королёв, Швецов и двое балтийцев. Весла обмотаны тряпками, мотор выключен. Гребли молча, почти без плеска, держась тени скал.

Шлюпка причалила к каменистому берегу в сотне метров от причала. Морозов выпрыгнул первым, автомат на изготовку.

— Вперёд.

Немецкий часовой стоял у входа в ангар, курил, зябко кутаясь в шинель. Морозов подошёл сзади бесшумно, как тень. Удар рукояткой ножа по голове — и часовой обмяк.

— Вяжите. К шлюпкам.

Королёв и Швецов прошли внутрь ангара. Там — пусто. Только ящики с аппаратурой, катушки кабеля, два мотоцикла с колясками. И стул, на котором сидел немецкий офицер в наушниках — связист, который слушал эфир.