Ярослав Северцев – Гордый Книга 3 Варяжский узел (страница 3)

— Правда, — сказал он.

— И что там, в будущем? — спросил старый капитан-лейтенант. — Немцев победили?

— Победили, — ответил Фомин. — В сорок пятом.

— А Ленинград уцелел?

— Уцелел. Его назовут городом-героем. А вас, если выживете, наградят медалью «За оборону Ленинграда».

Шаповалов отвернулся, чтобы скрыть слёзы.

— Мне медаль не нужна, — сказал он хрипло. — Мне бы хлеба. И чтобы дети не умирали.

— С этим сложнее, — Фомин положил руку ему на плечо. — Но мы работаем.

13:00. Растенбург, Восточная Пруссия. Ставка «Вольфшанце».

Гитлер не спал уже вторые сутки. Дозатор вкалывал амфетамины каждые четыре часа, и к середине дня фюрер находился в состоянии нервного возбуждения, граничащего с безумием. Он стоял у карты Балтийского моря и водил по ней указкой, словно дирижёрской палочкой.

В бункере собрались: гросс-адмирал Дёниц, рейхсминистр Шпеер, генерал-полковник Йодль и невысокий, жилистый человек в форме капитана цур зее, с лицом, изрезанным шрамами от дуэли. Это был фрегаттен-капитан Рольф Венде — командир 6-й флотилии эсминцев, один из немногих немецких моряков, кто имел опыт охоты на советские корабли в шхерах.

— Венде, — Гитлер повернулся к нему. — Вы прочитали донесение о русском «корабле-призраке»?

— Так точно, мой фюрер, — голос Венде был тихим, вкрадчивым, как у человека, привыкшего говорить шёпотом даже в атаке. — Я изучил его тактику. Он силён в открытом море. Там у него есть пространство для манёвра. Его радары видят дальше наших. Его пушки бьют быстрее.

— А на Балтике? — спросил Дёниц.

— На Балтике у него будут проблемы, — Венде усмехнулся, сверкнув золотым зубом. — Там глубина — пятнадцать метров. Там берег — в двух кабельтовых. Там каждая мина, каждая скала, каждая рыбацкая сеть могут стать для него ловушкой. Я потоплю его. Дайте мне четыре миноносца и два торпедных катера.

— Дам, — Гитлер кивнул. — И ещё. Я приказал передать вам новое оружие. Управляемые бомбы Hs 293. Они могут поражать корабли за горизонтом. Ваша задача — не только потопить «Гордый». Ваша задача — захватить его. Или хотя бы образцы его вооружения. Наши инженеры должны изучить его технологии.

Венде склонил голову.

— Мой фюрер, захват корабля в бою — почти невозможен. Он взорвёт себя, как делают русские.

— Тогда сделайте так, чтобы он не успел взорвать, — отрезал Гитлер. — Используйте газ. Или диверсантов. Или торпеды с акустическим наведением. Я не принимаю отговорок.

Венде выпрямился.

— Есть, мой фюрер. «Гордый» будет потоплен. Или захвачен. Или я погибну.

— Вы погибнете в любом случае, — холодно заметил Дёниц. — Вопрос в том, успеете ли вы выполнить приказ до своей смерти.

Венде не ответил. Он повернулся и вышел из бункера. Через час он уже был в Киркенесе, где готовились к переброске на Балтику его корабли.

16:00. Нева. Вход в блокадное горло.

«Гордый» вошёл в Неву в шестнадцать часов, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в кроваво-красный цвет. Берега были изрыты воронками, на месте деревень — чёрные печи, торчащие из снега, как пальцы мертвецов.

Фомин стоял на мостике, глядя на Петропавловскую крепость, которая виднелась на горизонте серым силуэтом.

— Красивый город, — сказал он тихо.

— Был красивым, — ответил Морозов, стоявший рядом. — Теперь — город-призрак. Полмиллиона умерших с голоду. И ещё столько же — эвакуированных.

— Я знаю, — Фомин сжал поручни. — Я видел фильмы. Но видеть вживую — другое.

— Не отвлекайтесь, товарищ генерал-майор, — Морозов тронул его за локоть. — Впереди — Кронштадт. А там — война.

19:00. Кронштадт. Пирс № 7.

«Гордый» ошвартовался в Кронштадте, когда уже стемнело. Пирс № 7 оказался полуразрушенным — бомбёжки 1941 года не пощадили даже гранит. Навстречу вышли встречающие: контр-адмирал Дрозд, его начальник штаба и два офицера с портфелями.

Дрозд — невысокий, плотный, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом — посмотрел на «Гордого» без интереса.

— Фомин? — спросил он, когда командир спустился на пирс.

— Фомин, — ответил тот.

— Я надеялся увидеть линейный корабль. А вижу… не знаю, что. Катер? Сторожевик? У вас нет мачт. Как вы ловите радиопеленги?

— У нас есть «Купол-2», — ответил Фомин. — Он лучше мачт.

— «Купол-2», — Дрозд усмехнулся. — Слышал. Баловство. Вам не придётся здесь сидеть на радарах, Фомин. Вам придётся смотреть в перископ, как подводникам. Потому что каждый ваш сигнал — это ориентир для немецкой артиллерии. Они бьют по радиоизлучению с точностью до ста метров.

— Мы учтём, — Фомин не стал спорить.

— Учтёте, — Дрозд кивнул. — Завтра в восемь — совещание в штабе. Я введу вас в курс дела. А сейчас — располагайтесь. Ваш сектор — острова Сескар и Гогланд. Там сейчас немцы ставят акустические мины. Если ваша техника их видит — будьте добры, нарисуйте карту. Мои тральщики за месяц потеряли четыре единицы.

Дрозд козырнул и ушёл, не дожидаясь ответа.

Морозов сплюнул ему вслед.

— Хорош гусь.

— Не лезь, — осадил его Фомин. — Он прав. Мы здесь новички. Нам придётся доказать, что мы чего-то стоим.

— А если не докажем?

— Докажем, — ответил Фомин. — У нас нет другого пути.

Глава 3. «Балтийский прилив»

08:00. 4 апреля 1944 года. Кронштадт. Штаб Балтийского флота.

Штаб размещался в здании бывшего Морского собора — высокие своды, колонны из серого гранита, запах махорки и сырости. Вместо икон на стенах висели карты Балтийского моря, утыканные флажками. Вместо амвона — длинный стол, накрытый зелёным сукном, за которым сидели командиры соединений.

Фомин вошёл ровно в восемь, без опоздания, что Дрозд отметил коротким кивком. Морозов — за ним, с папкой данных по «Гордому». Остальные офицеры — балтийцы, с обветренными, жёсткими лицами — смотрели на «северного гостя» без интереса, как на случайного человека, который зашёл не в ту дверь.

— Товарищи, — Дрозд поднялся, постучал карандашом по стакану. — Перед вами генерал-майор Фомин, командир сторожевого корабля «Гордый». Он прибыл к нам с Северного флота по приказу Верховного. Его задача — обеспечить противовоздушную и противолодочную оборону в нашем секторе. А также, — он сделал паузу, — поделиться опытом.

— Опытом чего? — спросил капитан 1 ранга с нашивкой за ранение, сидевший слева. — Топить линкоры в открытом море? У нас линкоров нет. У нас есть мины, скалы и немецкие батареи на каждом мысу.

Фомин повернулся к нему.

— У вас есть немецкие управляемые ракеты, которые могут уничтожить любой корабль за горизонтом. Опыта борьбы с ними нет ни у кого. Ни у вас, ни у американцев, ни у англичан. Кроме меня.

В кабинете повисла тишина. Дрозд усмехнулся в усы.

— Продолжайте, Фомин.

— Я не буду учить вас воевать, — сказал Фомин, обводя взглядом присутствующих. — Вы воюете здесь три года. Я — три месяца. Но я знаю, как работает техника немцев, потому что видел её образцы. Я знаю, как их ракеты наводятся на цель — по радиокомандам с берега или с самолёта. И я знаю, как эти команды заглушить.

Он кивнул Морозову. Тот развернул на столе схему — грубую, начерченную от руки Кацем и Рудольфом.

— Это — принципиальная схема работы системы «Kehl-Strasbourg». Передатчик на самолёте, приёмник на ракете. Оператор видит цель и корректирует полёт джойстиком. Дальность — до восьми километров. Мы можем ставить помехи на частоте передачи. Наш «Купол-2» способен на это. Но для этого мы должны находиться в зоне действия радаров. То есть — рядом с целью.

— Предлагаете использовать «Гордый» как приманку? — спросил Дрозд.

— Предлагаю, — кивнул Фомин. — Мы входим в зону поражения, немцы запускают ракеты, мы глушим сигнал, ракеты падают в воду. А потом мы уходим. Быстро. Пока они не поняли, что случилось.

— А если не уйдёте? — спросил тот же капитан 1 ранга.

— Тогда вы напишете в донесении: «Экипаж «Гордого» погиб, выполняя боевую задачу», — жёстко ответил Фомин.

Дрозд посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— Принимается. Ваш сектор — острова Сескар и Гогланд. Немцы там поставили акустические мины и, по данным агентуры, строят станцию наведения ракет. Задача: разведка боем. Выйти в море сегодня ночью. Вернуться — завтра к утру. Данные — мне лично.