Ярослав Северцев – Гордый Книга 3 Варяжский узел (страница 6)

— Не одного, — ответил Фомин. — Целую сеть. Передатчик в Кронштадте — не может работать в одиночку. Ему нужен связной, нужны явки, нужно электричество. Мы запеленгуем сигнал, найдём дом — и возьмём всех.

— И кто будет брать?

— Мои люди. И ваши. Совместно.

Дрозд остановился у карты. Долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Добро. Делаем. Но если не выйдет — вы отвечаете. Лично.

— Выходит, — сказал Фомин. — У меня есть опыт.

12:00. Кронштадт. Пирс № 7. Встреча с «Альфой».

К пирсу подъехала чёрная «эмка». Из неё вышли двое — молодой лейтенант в форме НКВД и худой, невзрачный человек в штатском. Фомин узнал его сразу. Тот самый «Альфа», которого он вывозил из Норвегии полгода назад. Только теперь он был не в норвежском свитере, а в советском костюме-тройке, с портфелем в руке.

— Товарищ генерал-майор, — «Альфа» козырнул (неловко, отвык). — Прибыл для координации.

— Проходите на борт, — Фомин кивнул на трап. — В кают-компании поговорим.

В кают-компании «Гордого» собрались: Фомин, Морозов, Алик и «Альфа». Лишних не было.

— Ваши документы, — начал «Альфа», раскрывая портфель. — Мне приказано передать их лично в руки. И доложить обстановку.

Он выложил на стол фотографии, схемы, распечатки радиоперехватов.

— Немцы знают о вашем прибытии на Балтику. Им сообщили из Кронштадта. Передатчик — мощный, коротковолновый. Сигнал идёт прямо в Пиллау, на приёмный центр адмирала Дёница. Позывной передатчика — «Феникс». Работает два раза в день: в ноль-ноль и в полдень.

— Кто передаёт? — спросил Фомин.

— Не знаем. Но знаем, где находится передатчик. — «Альфа» достал карту Кронштадта, обвёл красным кружком район. — Здесь. Улица Красных Зорь, дом двенадцать. Частный дом. Живёт там одна женщина — вдова моряка. Предположительно — агент.

— Предположительно?

— Данные старой агентуры. Мы проверяли её три месяца назад — ничего не нашли. Но после вашего прихода сигнал активизировался.

— Женщина, — Морозов усмехнулся. — Умно. Кому придёт в голову искать шпиона в доме вдовы?

— Проверим, — Фомин взял карту. — Сегодня ночью. Но без шума. «Альфа», вы пойдёте с нами. Вы знаете местность.

— Пойду, — кивнул разведчик.

22:00. Кронштадт. Улица Красных Зорь, дом 12. Ночь.

Фомин стоял в подворотне, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене. Рядом — Морозов, «Альфа» и четверо матросов. В руках — автоматы с глушителями.

Дом был старым, двухэтажным, с облупившейся штукатуркой и заколоченными окнами первого этажа. На втором горел свет — жёлтый, слабый, керосиновый или от свечи.

— Окна второго этажа выходят на улицу, — шепнул «Альфа». — Из них виден порт. Идеальное место для наблюдения.

— Есть чёрный ход? — спросил Морозов.

— Через двор. Выход к сараям. Там старая дверь, забита досками. Но я видел — изнутри она открывается.

— Королёв, — Фомин кивнул здоровенному матросу. — Дверь выбиваешь. Первым идёшь. Мы — за тобой.

Королёв кивнул, передёрнул затвор.

22:10. Внутри.

Дверь поддалась со второго удара — Королёв высадил её плечом, влетел внутрь, автомат на изготовку. Фомин — следом, за ним — остальные.

Внутри пахло капустой, махоркой и чем-то сладковатым — ладаном или сушёными травами. Половицы скрипели. Стены были увешаны иконами — дешёвыми, лубочными, в дешёвых рамках.

— Стоять! — крикнул Королёв, врываясь в комнату на втором этаже.

У стола сидела женщина лет пятидесяти, в чёрном платке, с радиопередатчиком перед собой. В наушниках. На столе — лист бумаги с шифровкой.

Она не испугалась. Не вскрикнула. Посмотрела на автоматы усталыми, безразличными глазами. Потом сняла наушники и сказала спокойно:

— Ну, нашли. А я думала, вы быстрее.

— Кто вы? — спросил Фомин, подходя ближе.

— Вдова, — ответила она. — Моряка. Он погиб на «Маруте» в сорок первом. Я осталась одна. Немцы пообещали, что вернут мне тело, если буду работать на них. Я передавала координаты кораблей. Три года.

— Три года, — повторил Фомин. — И вы не боялись?

— А чего бояться? — женщина усмехнулась. — Жизни у меня всё равно нет. Детей не родила. Муж на дне. Дом разваливается. Немцы мне ничего не дали, кстати. Врали. А я верила, потому что верить больше не во что.

— Связные у вас есть? — спросил «Альфа».

— Нет, — ответила женщина. — Я работала одна. Сама шифровала. Сама передавала. Ключи дали один раз, на полгода.

Фомин посмотрел на Морозова. Тот покачал головой — не верит.

— Обыщите дом, — приказал Фомин. — И её обыщите.

Обыск ничего не дал. Ни оружия, ни яда, ни запасных ключей. Только передатчик, старый, английский, ещё времён гражданской войны. И пачку писем — неотправленных, к мужу, который уже три года как мёртв.

— Что с ней делать? — спросил Морозов.

— Передать НКВД, — ответил Фомин. — Не нам судить. Она — не наш враг. Она — жертва.

— Жертва, которая отправила на дно два корабля, — напомнил «Альфа».

— Жертва, которая не убивала своими руками, — отрезал Фомин. — Уведите.

00:00. 6 апреля. Кронштадт. Пирс № 7. Возвращение.

Фомин вернулся на корабль в полночь. Женщину увезли на «эмке» офицеры НКВД — она не сопротивлялась, даже помогла нести свой передатчик. На прощание сказала: «Вы, товарищ генерал, из будущего? Муж говорил, что после войны будет рай. Мне уже не увидеть. Но вам — спасибо, что пришли».

Фомин не ответил. Стоял на пирсе, глядя ей вслед, и молчал долго, пока Морозов не тронул его за плечо.

— Товарищ генерал-майор, на корабль. Холодно.

— Какая война, Глеб, — сказал Фомин, не оборачиваясь. — Ломает людей. Одних — убивает. Других — превращает в шпионов. Третьих — в палачей. А нас?

— Нас — в могильщиков, — ответил Морозов. — Мы хороним всех. И убитых, и предателей, и себя понемногу.

Фомин повернулся, пошёл к трапу.

— Завтра — выход в море. Ложная тревога для «Феникса». Готовь экипаж.

— Есть.

02:00. Штаб Балтийского флота. Дрозд не спит.

Дрозд читал рапорт Фомина о задержании шпионки. Читал медленно, перечитывая каждое слово. Потом отложил бумагу, закурил.

— Вдова, — сказал он начальнику штаба. — Три года работала на немцев. А мы мимо ходили, не замечали.

— Война, товарищ контр-адмирал, — ответил штабист. — Всех не проверишь.

— Теперь проверим, — Дрозд потушил папиросу. — Приказ по флоту: перепись всех жителей Кронштадта. Дом за домом. Ступенька за ступенькой. Кто не может подтвердить личность — арест.

— Но это же тысячи людей!

— Не тысячи, — Дрозд усмехнулся. — Сотни. А на кону — наш флот.