Ярослав Северцев – Гэбист Императора. Петербургский раут (страница 15)

Волков чуть улыбнулся — едва заметно, одними глазами.

— Это, пожалуй, самый честный ответ, который я слышал за последнее время. — Он достал из кармана карточку и протянул Громову. — Если вы действительно ищете применение — приходите завтра. В одиннадцать утра. Скажете, что от меня.

Громов взял карточку. Прочитал адрес. Поднял взгляд.

— Это Охранное отделение, — сказал он.

— Именно, — подтвердил Волков без тени удивления. — У вас хорошая память на адреса.

— Читаю много, — сказал Громов.

Вечером он сидел в своей комнате и смотрел на карточку Волкова. Провёл несколько часов в публичной библиотеке и выяснил достаточно. Волков был фигурой известной в определённых кругах — умный, осторожный, из старой петербургской школы. Репутация — жёсткий, но не жестокий.

Громов положил карточку на стол и задумался.

С одной стороны — это было именно то, что ему нужно. С другой стороны — он понимал, чем занималось Охранное отделение. Слежка, провокации, аресты. Не все из тех, кем оно занималось, были террористами.

Митя с его кружком, например.

Громов потёр висок.

— Ну и дела, — сказал он тихо.

За стеной Митя что-то читал вслух — судя по ритму и пафосу, стихи. Революционные, разумеется. Громов прислушался и неожиданно для себя узнал Блока.

Он слушал несколько минут. Потом лёг на кровать и закрыл глаза.

Завтра в одиннадцать.

Охранное отделение располагалось в неприметном здании. Громов нашёл его без труда и вошёл ровно в одиннадцать.

В приёмной за столом сидел молодой офицер с усами.

— Громов, — сказал Алексей. — К Дмитрию Александровичу. Он ждёт.

Громов ждал семь минут. Ровно семь — он считал. Волков принял его в кабинете: никаких лишних бумаг на столе, один портрет государя на стене.

— Садитесь, Алексей Николаевич, — сказал Волков. — Расскажите мне о ваших способностях.

— Умею работать с информацией. Анализировать, структурировать, делать выводы. Умею наблюдать за людьми и понимать, что они скрывают. Умею физически защитить себя и других — вы это видели.

— Видел, — согласился Волков. — Где учились?

— Специализированное учебное заведение. Закрытое.

— Документы?

— В процессе оформления. Сложилась определённая ситуация.

— Хорошо, — сказал Волков наконец. — Я дам вам одно небольшое задание. Если справитесь — продолжим разговор. Документы помогу оформить.

— Какое задание?

Волков открыл ящик стола и положил перед Громовым тонкую папку.

— В нашем городе действует небольшой революционный кружок. Нам известно о нём немного. Нужно больше. Имена, связи, планы.

Громов взял папку. Открыл. Прочитал первую страницу.

И почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Потому что на первой странице среди прочих имён значилось одно хорошо знакомое.

Волконский Дмитрий Михайлович, студент юридического факультета.

Громов закрыл папку. Поднял взгляд на Волкова. Лицо его не изменилось ни на йоту.

— Хорошо, — сказал он. — Две недели.

На улице он остановился, прислонился к стене и несколько секунд просто дышал холодным петербургским воздухом.

Митя. Разумеется, Митя.

Он смотрел на серое небо над крышами и думал о том, что жизнь обладает редким талантом к иронии.

Ну и дела.

Громов убрал папку под пиджак и пошёл по улице — спокойно, без спешки, как человек, у которого есть план.

Плана у него пока не было.

Но это было поправимо.

Утро началось с неприятного сюрприза.

Громов спускался к завтраку, когда Аглая Фёдоровна перехватила его в коридоре с видом человека, у которого есть важное сообщение и который намерен его передать немедленно, невзирая на время суток и настроение собеседника.

— Алексей Николаевич, — сказала она тоном, не предполагающим возражений, — вчера вечером к вам приходили.

Громов остановился.

— Кто?

— Двое. Приличные с виду, но глаза нехорошие. — Аглая Фёдоровна поджала губы. — Спрашивали, давно ли вы у меня остановились, откуда приехали, есть ли документы. Я сказала, что вы московский коммерсант и документы у вас в полном порядке.

— Спасибо, — сказал Громов.

— Я не за благодарностью, — отрезала хозяйка. — Я за тем, чтобы вы знали: у меня приличный дом, и неприятностей мне не нужно. Ясно?

— Совершенно ясно.

Она смерила его взглядом — долгим, оценивающим — и кивнула.

— Завтрак на столе, — сказала она наконец и удалилась на кухню.

Громов постоял секунду в коридоре и методично проанализировал ситуацию. Двое с нехорошими глазами — это могло быть что угодно. Охранка, которая проверяет новых постояльцев в районе. Обычная полиция. Или кто-то, кому серый человек из переулка успел проболтаться.

Скорее всего — Охранка. Плановая проверка.

Громов зашёл в столовую, сел за стол и налил себе кофе. Митя уже сидел на своём месте с видом человека, которого мучает совесть.

— Алексей Николаевич, — начал он, не глядя в глаза.

— Митя, — сказал Громов спокойно, — вы кому-нибудь говорили обо мне?

Пауза была достаточно красноречивой.

— Я только... то есть я не думал, что это важно... на собрании упомянул, что познакомился с интересным человеком из Москвы...

— На каком собрании?

Митя наконец поднял взгляд. Глаза у него были виноватые и одновременно упрямые.

— На нашем кружке, — сказал он тихо.

Громов отпил кофе. Помолчал. Потом сказал:

— Митя, я скажу вам одну вещь, и прошу отнестись к ней серьёзно. В вашем кружке есть как минимум один человек, который работает на Охранное отделение. Это не предположение, это статистика — в любом революционном кружке Петербурга 1905 года есть осведомитель. Можете мне верить или нет, но это факт.