Ярослав Северцев – Гэбист Императора. Петербургский раут (страница 16)

Митя побледнел.

— Откуда вы...

— Читаю много, — сказал Громов. — И думаю больше, чем говорю. Вам рекомендую то же самое.

Он доел завтрак в тишине. Митя сидел напротив с видом человека, у которого только что рухнула часть картины мира.

На улице было прохладно и ветрено — настоящая петербургская весна, которая не торопится становиться летом. Громов шёл по набережной Невы и думал о том, что время поджимает. Документов нет. Деньги кончатся через три недели. За ним, возможно, уже приглядывают.

Нужно было действовать.

Он остановился у парапета и посмотрел на реку. Нева была серой и широкой, с редкими льдинами, которые медленно плыли к заливу. На другом берегу золотился шпиль Петропавловской крепости.

Громов достал блокнот и написал одно слово: Охранка.

Потом подчеркнул его дважды.

Логика была простая. Ему нужны документы, деньги и легальный статус. Охранное отделение могло дать всё три — в обмен на то, что Громов умел делать лучше всего. Работать с информацией. Выявлять угрозы. Думать на несколько ходов вперёд.

У моста происходила драка.

Не обычная пьяная потасовка. Трое молодых людей в рабочих куртках окружили пожилого господина в хорошем пальто и явно намеревались не просто ограбить его, но сделать это с максимальным ущербом для его здоровья. Господин держался с достоинством, но было видно, что ситуацию он не контролирует.

Прохожие огибали эту сцену по широкой дуге.

Громов оценил ситуацию за полторы секунды и подошёл.

— Господа, — сказал он, — у вас проблемы?

Трое обернулись. Громов стоял спокойно, руки в карманах, выражение лица — вежливое и совершенно непроницаемое.

— Иди своей дорогой, барин, — сказал один из троих — высокий, с наглыми глазами.

— Иду, — согласился Громов. — Только вы мне мешаете.

Высокий шагнул к нему. Это была ошибка.

То, что произошло дальше, заняло примерно четыре секунды. Первый оказался на мостовой с заломленной рукой. Второй получил короткий удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Третий — самый молодой — посмотрел на двух своих товарищей, потом на Громова и принял разумное решение немедленно уйти.

Громов поправил пиджак и повернулся к пожилому господину.

— Вы не пострадали?

Господин смотрел на него с изумлением, переходящим в оценку. Это был человек лет шестидесяти, с аккуратной седой бородой и умными светло-серыми глазами. Пальто было хорошим, но не кричащим.

— Не пострадал, благодарю, — сказал он наконец. — Вы весьма искусно управились.

— Случайно мимо шёл, — сказал Громов.

— Люди, которые случайно мимо идут, обычно проходят мимо, — заметил господин. — А не укладывают троих хулиганов за четыре секунды.

Громов промолчал.

— Позвольте представиться, — сказал господин. — Статский советник Волков. Дмитрий Александрович.

— Громов. Алексей Николаевич.

Они пожали руки. Волков смотрел на него внимательно.

— Откуда вы, Алексей Николаевич?

— Из Москвы.

— По каким делам в Петербурге?

— Ищу применение своим способностям, — сказал Громов честно.

Волков чуть улыбнулся — едва заметно, одними глазами.

— Это, пожалуй, самый честный ответ, который я слышал за последнее время. — Он достал из кармана карточку и протянул Громову. — Если вы действительно ищете применение — приходите завтра. В одиннадцать утра. Скажете, что от меня.

Громов взял карточку. Прочитал адрес. Поднял взгляд.

— Это Охранное отделение, — сказал он.

— Именно, — подтвердил Волков без тени удивления. — У вас хорошая память на адреса.

— Читаю много, — сказал Громов.

Вечером он сидел в своей комнате и смотрел на карточку Волкова. Провёл несколько часов в публичной библиотеке и выяснил достаточно. Волков был фигурой известной в определённых кругах — умный, осторожный, из старой петербургской школы. Репутация — жёсткий, но не жестокий.

Громов положил карточку на стол и задумался.

С одной стороны — это было именно то, что ему нужно. С другой стороны — он понимал, чем занималось Охранное отделение. Слежка, провокации, аресты. Не все из тех, кем оно занималось, были террористами.

Митя с его кружком, например.

Громов потёр висок.

— Ну и дела, — сказал он тихо.

За стеной Митя что-то читал вслух — судя по ритму и пафосу, стихи. Революционные, разумеется. Громов прислушался и неожиданно для себя узнал Блока.

Он слушал несколько минут. Потом лёг на кровать и закрыл глаза.

Завтра в одиннадцать.

Охранное отделение располагалось в неприметном здании. Громов нашёл его без труда и вошёл ровно в одиннадцать.

В приёмной за столом сидел молодой офицер с усами.

— Громов, — сказал Алексей. — К Дмитрию Александровичу. Он ждёт.

Громов ждал семь минут. Ровно семь — он считал. Волков принял его в кабинете: никаких лишних бумаг на столе, один портрет государя на стене.

— Садитесь, Алексей Николаевич, — сказал Волков. — Расскажите мне о ваших способностях.

— Умею работать с информацией. Анализировать, структурировать, делать выводы. Умею наблюдать за людьми и понимать, что они скрывают. Умею физически защитить себя и других — вы это видели.

— Видел, — согласился Волков. — Где учились?

— Специализированное учебное заведение. Закрытое.

— Документы?

— В процессе оформления. Сложилась определённая ситуация.

— Хорошо, — сказал Волков наконец. — Я дам вам одно небольшое задание. Если справитесь — продолжим разговор. Документы помогу оформить.

— Какое задание?

Волков открыл ящик стола и положил перед Громовым тонкую папку.

— В нашем городе действует небольшой революционный кружок. Нам известно о нём немного. Нужно больше. Имена, связи, планы.

Громов взял папку. Открыл. Прочитал первую страницу.

И почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.