Ярослав Северцев – Гэбист Императора. Петербургский раут (страница 17)

Потому что на первой странице среди прочих имён значилось одно хорошо знакомое.

Волконский Дмитрий Михайлович, студент юридического факультета.

Громов закрыл папку. Поднял взгляд на Волкова. Лицо его не изменилось ни на йоту.

— Хорошо, — сказал он. — Две недели.

На улице он остановился, прислонился к стене и несколько секунд просто дышал холодным петербургским воздухом.

Митя. Разумеется, Митя.

Он смотрел на серое небо над крышами и думал о том, что жизнь обладает редким талантом к иронии.

Ну и дела.

Громов убрал папку под пиджак и пошёл по улице — спокойно, без спешки, как человек, у которого есть план.

Плана у него пока не было.

Но это было поправимо.

Утро началось с неприятного сюрприза.

Громов спускался к завтраку, когда Аглая Фёдоровна перехватила его в коридоре с видом человека, у которого есть важное сообщение и который намерен его передать немедленно, невзирая на время суток и настроение собеседника.

— Алексей Николаевич, — сказала она тоном, не предполагающим возражений, — вчера вечером к вам приходили.

Громов остановился.

— Кто?

— Двое. Приличные с виду, но глаза нехорошие. — Аглая Фёдоровна поджала губы. — Спрашивали, давно ли вы у меня остановились, откуда приехали, есть ли документы. Я сказала, что вы московский коммерсант и документы у вас в полном порядке.

— Спасибо, — сказал Громов.

— Я не за благодарностью, — отрезала хозяйка. — Я за тем, чтобы вы знали: у меня приличный дом, и неприятностей мне не нужно. Ясно?

— Совершенно ясно.

Она смерилаего взглядом — долгим, оценивающим — и кивнула.

— Завтрак на столе, — сказала она наконец и удалилась на кухню.

Громов постоял секунду в коридоре и методично проанализировал ситуацию. Двое с нехорошими глазами — это могло быть что угодно. Охранка, которая проверяет новых постояльцев в районе. Обычная полиция. Или кто-то, кому серый человек из переулка успел проболтаться.

Скорее всего — Охранка. Плановая проверка.

Громов зашёл в столовую, сел за стол и налил себе кофе. Митя уже сидел на своём месте с видом человека, которого мучает совесть.

— Алексей Николаевич, — начал он, не глядя в глаза.

— Митя, — сказал Громов спокойно, — вы кому-нибудь говорили обо мне?

Пауза была достаточно красноречивой.

— Я только... то есть я не думал, что это важно... на собрании упомянул, что познакомился с интересным человеком из Москвы...

— На каком собрании?

Митя наконец поднял взгляд. Глаза у него были виноватые и одновременно упрямые.

— На нашем кружке, — сказал он тихо.

Громов отпил кофе. Помолчал. Потом сказал:

— Митя, я скажу вам одну вещь, и прошу отнестись к ней серьёзно. В вашем кружке есть как минимум один человек, который работает на Охранное отделение. Это не предположение, это статистика — в любом революционном кружке Петербурга 1905 года есть осведомитель. Можете мне верить или нет, но это факт.

Митя побледнел.

— Откуда вы...

— Читаю много, — сказал Громов. — И думаю больше, чем говорю. Вам рекомендую то же самое.

Он доел завтрак в тишине. Митя сидел напротив с видом человека, у которого только что рухнула часть картины мира.

На улице было прохладно и ветрено — настоящая петербургская весна, которая не торопится становиться летом. Громов шёл по набережной Невы и думал о том, что время поджимает. Документов нет. Деньги кончатся через три недели. За ним, возможно, уже приглядывают.

Нужно было действовать.

Он остановился у парапета и посмотрел на реку. Нева была серой и широкой, с редкими льдинами, которые медленно плыли к заливу. На другом берегу золотился шпиль Петропавловской крепости.

Громов достал блокнот и написал одно слово: Охранка.

Потом подчеркнул его дважды.

Логика была простая. Ему нужны документы, деньги и легальный статус. Охранное отделение могло дать всё три — в обмен на то, что Громов умел делать лучше всего. Работать с информацией. Выявлять угрозы. Думать на несколько ходов вперёд.

У моста происходила драка.

Не обычная пьяная потасовка. Трое молодых людей в рабочих куртках окружили пожилого господина в хорошем пальто и явно намеревались не просто ограбить его, но сделать это с максимальным ущербом для его здоровья. Господин держался с достоинством, но было видно, что ситуацию он не контролирует.

Прохожие огибали эту сцену по широкой дуге.

Громов оценил ситуацию за полторы секунды и подошёл.

— Господа, — сказал он, — у вас проблемы?

Трое обернулись. Громов стоял спокойно, руки в карманах, выражение лица — вежливое и совершенно непроницаемое.

— Иди своей дорогой, барин, — сказал один из троих — высокий, с наглыми глазами.

— Иду, — согласился Громов. — Только вы мне мешаете.

Высокий шагнул к нему. Это была ошибка.

То, что произошло дальше, заняло примерно четыре секунды. Первый оказался на мостовой с заломленной рукой. Второй получил короткий удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Третий — самый молодой — посмотрел на двух своих товарищей, потом на Громова и принял разумное решение немедленно уйти.

Громов поправил пиджак и повернулся к пожилому господину.

— Вы не пострадали?

Господин смотрел на него с изумлением, переходящим в оценку. Это был человек лет шестидесяти, с аккуратной седой бородой и умными светло-серыми глазами. Пальто было хорошим, но не кричащим.

— Не пострадал, благодарю, — сказал он наконец. — Вы весьма искусно управились.

— Случайно мимо шёл, — сказал Громов.

— Люди, которые случайно мимо идут, обычно проходят мимо, — заметил господин. — А не укладывают троих хулиганов за четыре секунды.

Громов промолчал.

— Позвольте представиться, — сказал господин. — Статский советник Волков. Дмитрий Александрович.

— Громов. Алексей Николаевич.

Они пожали руки. Волков смотрел на него внимательно.

— Откуда вы, Алексей Николаевич?