Ярослав Северцев – Чужое небо. Штрафник (страница 3)
— ...а германцы-то, собаки, опять лезут. То одну страну захватят, то другую. Чует мое сердце — до нас доберутся.
— Какие германцы? — переспросил Максим.
Фашистская Германия. Государство в центре Европы. Во главе с Адольфом Гитлером. Агрессивная экспансия. Высокая вероятность вооруженного конфликта с СССР.
ИБИ тут же выдал краткий исторический обзор, загрузив в сознание Максима информацию о Версальском договоре, приходе нацистов к власти, аншлюсе Австрии, Мюнхенском сговоре.
Максим помрачнел.
— Большая война будет, Кузьмич, — сказал он. — И скоро.
— Дай-то бог, чтобы нет, — вздохнул старик. — А только чует моя душа — быть беде.
К концу третьей недели Максим уже вставал самостоятельно.
Ходить было больно — колено еще не до конца восстановилось, но ИБИ обещал, что через две недели он сможет бегать. Ребра срослись. Кровоподтеки сошли. Он выглядел, как обычный человек, только слишком худой для своего роста.
ИБИ продолжал анализировать. Каждый разговор с Кузьмичем, каждая новость, услышанная от случайных односельчан (когда они заходили к старику за патронами или солью), каждый взгляд на предметы быта — всё превращалось в данные.
— Винтовка в углу, — заметил как-то Максим.
*Анализ выполнен. Винтовка системы Мосина, образца 1891 года. Калибр 7,62×54 мм. Магазин на пять патронов, интегральный. Скорострельность — десять-двенадцать выстрелов в минуту при целевой стрельбе. Эффективная дальность — 800 метров. Конструкция надежная, но технологически устаревшая по сравнению с аргосскими аналогами. Может быть использована в качестве временной замены.*
— Глупо. Космический десантник с винтовкой позапрошлого века.
Выбора нет, командир. Лучше хоть какое-то оружие, чем никакого.
Местная политическая карта сложилась в голове окончательно к концу месяца. СССР — государство, на территории которого он оказался. Враждебное окружение. Грядущая война с Германией.
— Я отсюда не выберусь, — сказал Максим вслух, когда остался один.
К сожалению, да. Уровень технологического развития Земли не позволяет построить гиперпередатчик или космический корабль в обозримом будущем. Ближайшая космическая программа запустится в лучшем случае через двадцать лет.
— А если ускорить прогресс?
Это возможно, но опасно. Вмешательство в развитие цивилизации, находящейся на грани глобальной войны, непредсказуемо. Однако… теоретически, вы могли бы передать некоторые знания, замаскировав их под собственные изобретения.
Максим задумался.
Вернуться на Аргос нельзя. Флот, скорее всего, уничтожен. Империя, возможно, пала. А он — последний офицер абордажной группы — застрял на отсталой планете, где люди убивают друг друга патронами и порохом.
Но он не умер. И спас его простой старик-охотник.
— Долг чести, — пробормотал Максим. — Я отдам его.
— Кузьмич, — обратился он к старику однажды вечером. — Мне нужно в город.
— Чего это вдруг? — насторожился дед.
— Мне нужны документы, — сказал Максим. — Я ничего не помню о себе. Ни фамилии, ни имени, ни где родился. Если найдут меня без бумажек — примут за диверсанта или шпиона. А сейчас время такое.
Кузьмич долго молчал, теребил бороду, а потом вздохнул тяжело.
— Эх, сынок. Есть у меня кое- что. Друг у меня был, Тимофей Волков. Погиб в тайге полгода назад — медведь задрал. А сын у него, Алексей, годом раньше пропал без вести. Мужики искали — не нашли. В тайге оно просто: раз медведь уволок, то и костей не соберешь. Тимофей с горя в запой ушел, да сердце не выдержало. Никого не осталось.
Старик замолчал, будто взвешивая слова.
— Но документы на Алексея у меня сохранились. Тимофей оставил на хранение, когда уходил в последний раз на охоту. Так и лежат в сундуке. Ты парень его ровесник, примерно. И лицом похож. Сделаем тебе справку, фото — будешь Алексей Волков. Никто и не узнает.
Максим сжал губы. Воровать чужую личность не входило в его моральный кодекс, но…
— Командир, это единственный способ легализоваться. Без документов вас арестуют или расстреляют как шпиона, — напомнил ИБИ.
— Согласен, — сказал Максим. — Спасибо, Кузьмич.
— Да не за что, — буркнул старик. — Тимофею всё равно теперь документы не нужны. А тебе в самый раз. Завтра чуть свет едем в райцентр.
Через три дня они вернулись из города.
Поездка вышла тревожной. На станции, где они ждали попутную машину, люди толпились у репродуктора, и голос диктора, хриплый и взволнованный, разносился над площадью:
— Внимание! Внимание! Говорит Москва! Передаем важное правительственное сообщение! Сегодня, 22 июня 1941 года, в 4 часа утра без объявления войны германские войска напали на нашу страну…
Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не от слабости — ИБИ уже укрепил его достаточно. От осознания. Началось.
В райцентре было суетно. Очередь в военкомат, молодые парни с рюкзаками, женщины в слезах. Кузьмич отвел его в сторону, сунул в руки потрепанную папку.
— Вот, — сказал он. — Твои документы. Справка о рождении, характеристика, всё как надо. Фотографию сделали — повезло, что ты похож на Алексея. Так что пользуйся , да имя его смотри не опозорь!
Максим — теперь уже Алексей Волков — заглянул в папку. Старая, пожелтевшая бумага, казенные печати, чернила. И фото — он собственной персоной, только без штампов и чипов.
— Спасибо, Кузьмич, — сказал он искренне. — Я твой должник.
— Брось, — старик отвернулся, пряча глаза. — Ты мне ничего не должен. Я сам тебя подобрал. Значит, судьба.
Они вернулись в избушку уже затемно.
В ту ночь Максим не спал.
Лежал на нарах, смотрел в потолок и слушал, как ИБИ анализирует ситуацию.
— По имеющимся данным, вермахт перешел границу СССР на всем протяжении от Баренцева до Черного моря. Немецкие войска используют тактику блицкрига — массированные танковые клинья, поддержка авиации, окружения. Пограничные сражения проиграны. Красная армия отступает.
— Они не готовы, — тихо сказал Максим.
*Совершенно верно. СССР не ожидал нападения в 1941 году. По нашим расчетам, Сталин планировал начать войну не раньше 1942-го. Разгром 1941 года — почти неизбежность.*
— Если ничего не менять.
Вы предлагаете вмешаться?
Максим помолчал. Он вспомнил Аргос. Свою родину, которая, возможно, уже сожжена хоросами. Империю, которая пала, потому что ее военачальники не успели адаптироваться к новой тактике врага.
— Я не могу вернуться домой. Моя цивилизация погибла. Возможно — навсегда. — Он говорил тяжело, каждое слово давалось с трудом. — Но я жив. ИБИ, я жив благодаря этому старику, который вытащил меня из болота. Я живу среди этих людей. И если они сейчас развалятся под натиском врага — это отдалит их от космоса на десятилетия, а то и на века.
— Вы хотите ускорить их прогресс?
— Я хочу выжить. А для этого им нужно выиграть эту войну. — Максим сел на нарах. — Завтра пойду в военкомат. Запишусь добровольцем.
— Ваше физическое состояние не идеально, но достаточно для ведения боевых действий. Метаболизм увеличен на 65 процентов. Регенерация ускорена. Я смогу компенсировать остаточные повреждения.
— Дело не в теле. Дело в том, что я должен это сделать. — Он усмехнулся. — Солдат всегда остается солдатом. Даже если его империя пала.
Утром, когда Кузьмич проснулся, Алексей Волков уже сидел за столом, начищенный, с перевязанным мешочком для документов.
— Кузьмич, — сказал он, — дай мне свою винтовку.
Старик нахмурился, но спорить не стал. Он все понял без слов. Снял со стены мосинку, протянул.
— С ней я всю Империалистическую прошел. Добрая была. Храни тебя Господь, Алексей.
Максим взял оружие. ИБИ тут же запустил анализ.
Винтовка системы Мосина, 1891 года выпуска. Идентификационный номер… состояние удовлетворительное. Рекомендации: заменить приклад, установить оптический прицел (при наличии), модернизировать магазин. При желании я могу составить чертежи для полной переделки под современные — местные реалии — стандарты.
— Потом, — мысленно ответил Максим.
Он вышел из избушки. Тайга шумела привычно, своенравно. Солнце только поднималось, разгоняя утренний туман над болотом, где три недели назад он нашел свою смерть — и свое новое рождение.