Ярослав Северцев – Чужое небо. Штрафник (страница 4)

— ИБИ, — сказал он вслух, уже шагая по тропе к дороге.

— Слушаю, командир.

— Отныне я не Максим Ким. Забудь это имя до особого распоряжения. Я — Алексей Волков, красноармеец, доброволец. Никаких футуристических терминов, никаких упоминаний Аргоса, космоса, империи. Вся передача информации — только мысленно. Понял?

— Так точно. Идентификационные данные обновлены. Приступаю к созданию новой лингвистической базы с учетом местных реалий.

— Хорошо. — Алексей остановился, оглянулся на избушку. Кузьмич стоял на пороге, крестил его в спину. — И последнее. Ты помогаешь мне всем, чем можешь. Расчет траекторий, поправки на ветер, если встретим технику подсветишь места наиболее уязвимые, постоянно анализируй все происходящее вокруг — всё. Понял?

— Выполню в полном объеме, командир. Удачи.

— Удачи нам, — поправил Алексей.

Он вышел на большак, где пылили грузовики с мобилизованными, и поднял руку.

Война звала его.

Глава 2. Дорога на фронт

Дорога до райцентра заняла полдня.

Алексей шагал по обочине большака, иногда поднимая руку попутным машинам. Но в первые дни войны порядок был простой: грузовики шли на запад, набитые красноармейцами до отказа, и останавливались редко, но Алексей не обращал внимания на это, ему нужно было все обдумать и дорога для этого подходила идеально!

ИБИ, еще раз по документам. Все чисто?

Анализ завершен. Справка о рождении выдана в сельсовете села Верхние Медведи. Характеристика с места жительства подписана председателем колхоза — по словам Кузьмича, тот человек старый и слепой на один глаз. Вероятность проверки — минимальна. Фотография соответствует вашим антропометрическим данным с погрешностью 7 процентов. Для местной бюрократии этого достаточно.

— Значит, я Алексей Волков.

Вы Алексей Волков.

К полудню он добрался до города. Железнодорожная станция была забита народом — женщины с узлами, дети, старики, и среди всего этого хаоса — военные. Кто-то в форме, кто-то в гражданском, с чемоданами и мешками, толпились у длинного деревянного здания с вывеской «Военкомат».

Очередь была огромная. Молодые парни, мужики постарше, даже несколько мальчишек лет шестнадцати — все хотели на фронт. Кто по зову сердца, кто потому, что приказали: «Добровольцев берут без очереди».

Алексей встал в конец очереди и принялся ждать.

ИБИ, проведи анализ физического состояния призывников.

Выполняю. Средний возраст — 25 лет. Физическое развитие — ниже среднего. У большинства — признаки хронического недоедания. Только 12 процентов имеют базовую военную подготовку. Реакция на стресс у 87 процентов — неудовлетворительная.

— Войну выигрывают не мускулы, — мысленно ответил Алексей. — Войну выигрывают головой.

И оружием, командир.

— И оружием, — согласился он.

Очередь двигалась медленно. Люди перешептывались, курили самокрутки, делились слухами. Кто-то говорил, что немцев уже разбили под Минском. Кто-то — что они в ста километрах от Москвы. Правду не знал никто.

Через два часа Алексей оказался перед столом. За ним сидел капитан — лет сорока, с усталыми глазами и черными кругами под ними. Третий день военкомат работал без сна.

— Документы, — бросил капитан, даже не подняв головы.

Алексей протянул папку. Капитан пролистал бумаги, мазнул взглядом по фотографии, глянул на самого Алексея.

— Волков Алексей Тимофеевич. 1917 года рождения. Место жительства — село Верхние Медведи. Образование — четыре класса. Работа — охотник-промысловик.

— Так точно, — сказал Алексей, отчеканив каждое слово.

— На здоровье нет жалоб? — капитан поднял глаза. Взгляд цепкий, профессиональный.

— Здоров как бык . — отчеканил Алексей — В тайге вырос.

Капитан усмехнулся — впервые за день.

— Хорошо. Рост, вес? — он взял чистый бланк.

ИБИ подсказал оптимальные параметры, которые не вызовут подозрений.

— Рост сто семьдесят восемь, вес семьдесят два.

— Шрам на левом предплечье, — Алексей закатал рукав. Шрам остался от тренировочного боя на Аргосе — удар виброножом рассек защиту «Крепости». Местные сочтут его последствием драки с медведем или несчастным случаем.

— А где справка с медкомиссии ? — Не успел. Война началась, я сразу сюда.

Капитан молча выписал направление на медкомиссию, но руку не протянул. Вместо этого он долго смотрел на Алексея — так, будто проверял что-то, невидимое глазу.

— Охотник, говоришь.

— Так точно.

— В армии служил?

— Нет. Не призывали. Бронь на промысел была.

Это была ложь, но ИБИ подтвердил: практика бронирования опытных охотников в приграничных районах существовала. Спросонья военкоматчик не полезет проверять.

— Ладно, Волков, — капитан поставил печать. Печать легла ровно, с легким стуком. — Проходи комиссию. Если врачи пропустят — будешь зачислен.

— Спасибо, товарищ капитан.

— Не благодари. Удачи на комиссии.

Медицинская комиссия заняла еще час. Врачи — уставшие, в потных гимнастерках — мельком осматривали новобранцев. Сердца, легкие, зрение, слух. Алексей прошел как нож сквозь масло. ИБИ регулировал давление, пульс, дыхание — показатели были идеальными, но не сверхъестественными. Достаточно, чтобы признать «годен к строевой», но не настолько, чтобы привлекать внимание.

— Волков! — окликнул его лейтенант в коридоре военкомата. — Ты в какой роте?

Алексей обернулся.

— Пока ни в какой, товарищ лейтенант. Меня только что зачислили.

— Лейтенант сунул ему в руки предписание. — Отправляют на ускоренные курсы. Запасной полк, станция Бердишево. Поезд через три часа, второй путь, вагон двадцать семь. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Тогда крууугом и шагом марш на погрузку!

Ускоренные курсы молодого бойца были устроены по принципу «выживет сильнейший».

Две недели в полевом лагере, где спали в палатках по сорок человек, ели из одного котла, а учебный день длился с пяти утра до десяти вечера. Сержанты — обстрелянные, прошедшие Финскую — гоняли новобранцев без жалости.

ИБИ, веди полный учет нагрузок. Мне нужно выглядеть сильным, но не подозрительным.

Принято. Режим «Маскировка» активирован. Физические показатели будут демонстрироваться на 65 процентов от реальных возможностей. Этого достаточно, чтобы быть лучшим среди новобранцев, но не вызвать вопросов у инструкторов.

Первые три дня — строевая подготовка. Алексей выполнял команды с такой четкостью, что сержант Дорохов, старый волк с нашивками за ранения, однажды спросил:

— Волков, ты точно в армии не служил?

— Нет, товарищ сержант. Охотник. В тайге дисциплина нужна — ошибка стоит жизни.

Дорохов хмыкнул, но промолчал. А на четвертый день начались стрельбы.

Полигон был простым деревянным щитом с нарисованными кругами. Оружие — старая, но рабочая трехлинейка, точно такая же, как у Кузьмича. Алексей взял винтовку в руки, и ИБИ тут же выдал полную аналитику:

*Винтовка Мосина образца 1891/30 годов. Состояние ствола — удовлетворительное. Разброс пуль на дистанции 100 метров — 8-10 сантиметров. Для демонстрации рекомендую показать результат 48 из 50. Этого достаточно для лучшего показателя среди группы, но не вызовет подозрений у инструкторов.*

Он занял позицию и открыл огонь!