Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 3. Эхо Аргоса (страница 2)

Когда головной немецкий бронетранспортер поравнялся с первой стрелкой запасного пути, Алексей резко вскинул руку и нажал на спуск ракетницы.

Красный сигнал разорвал серое небо.

В ту же секунду Логинов, сидящий в глубокой норе под пакгаузом, крутанул ручку подрывной машинки. Земля под гусеницами и колесами немцев вспучилась тяжелым, черным взрывом. Фугас из переделанных артиллерийских снарядов сработал идеально. Головной бронетранспортер подбросило, оторвало передний мост и швырнуло боком прямо на железнодорожные пути, намертво заблокировав дорогу остальной технике.

— Огонь! — рявкнул Алексей.

Из окон пакгауза и скрытых ячеек мастерских ударили пулеметы. Перекрестные карманы огня, рассчитанные ИБИ, заработали как единый швейный станок. Немецкая пехота, оказавшись на открытом пространстве без укрытий, начала нести тяжелые потери и в панике бросилась назад к насыпи, пытаясь укрыться за броней уцелевших машин.

Но именно этого Алексей и ждал. Немцы сгрудились в кучу, подставив свой левый фланг.

— Малахов, твой выход! — крикнул Алексей в раструб полевого телефона.

За складом горючего взревел раскаленный дизель. Кулак, сбросив с брони маскировочные ветки, тяжело выкатился из своего укрытия. Малахов вел машину жестко, на максимальных оборотах. Зеркальная схема обзора, собранная умельцами Федотова, позволяла ему видеть поле боя, не подставляя лоб под пули.

Броневик Волкова набрал скорость, выходя наперерез немецкой колонне со стороны фланга.

Один из немецких легких бронеавтомобилей разведки попытался развернуться в грязи, чтобы подставить под удар лобовую броню. Не успел.

Кулак врезался в него на полном ходу. Тяжелый, грубый отбойник, сваренный из толстых рельсов, сработал как кузнечный молот. Раздался страшный, скрежещущий хруст сминаемого металла. Немецкую легкую машину просто переехало, смяло в гармошку и отбросило в кювет.

Сверху, из кустарной башенки Кулака, захлебываясь длинными очередями, открыл огонь крупнокалиберный пулемет. Бурцев бил в упор, расстреливая мечущуюся в панике немецкую пехоту и борта бронетранспортеров. Броня, наваренная под углами рикошета, которые высчитал ИИ, уверенно держала удары немецких автоматных пулей. Они со звоном отлетали в сторону, оставляя лишь серые отметины на темной стали.

Это был чистый, тактически безупречный фланговый удар. Стальной кулак Алексея Волкова опустился на голову противника с сокрушительной силой.

Глава 3. Охота на броню

Немецкие танкисты отреагировали быстро. Три средних танка перестроились прямо в дорожной грязи, обходя подорванный бронетранспортер. Их короткие башни начали синхронно доворачивать в сторону «Кулака».

— Внимание, — ИБИ мгновенно вывел на сетчатку Алексея тактическую сетку. — Зафиксирован разворот трех орудий калибра тридцать семь миллиметров. Толщина бортовой брони «Кулака» в районе моторного отсека не превышает двадцати миллиметров разнородной стали. Вероятность пробития при прямом попадании с данной дистанции — 92 процента. Рекомендация: немедленный уход с линии огня.

— Малахов, назад! — крикнул Алексей в телефонную трубку, срывая голос. — Уводи машину за пакгауз!

Водитель броневика среагировал на долю секунды раньше, чем первый немецкий снаряд свистнул над стальной коробкой «Кулака». Малахов рванул рычаги, переключая передачу. Дизель оглушительно взревел, выдав облако черной гари. Самодельная штурмовая машина тяжело качнулась, сдавая назад. Она скользнула за кирпичный угол здания в тот самый миг, когда земля на месте ее стоянки фонтанировала осколками и щебнем. Второй снаряд чиркнул по углу пакгауза, выбив облако красной кирпичной крошки.

Три немецких танка медленно, уверенно двигались вперед. Они шли уступом, прикрывая друг друга, и методично расстреливали любые подозрительные точки. Их пулеметы непрерывно прошивали кусты вдоль насыпи.

— Ермаков, Кравцов, слушать меня, — Алексей полз по глубокому кювету к позиции противотанковых пар. — К лобовой броне не цепляться. Там полста миллиметров цементированной стали, ваши ружья ее только поцарапают. Ждать команду. Будем ломать им темп движения.

ИБИ уже рассчитал траектории движения немецких машин, учитывая рельеф станции. Танки шли вдоль путей, забирая чуть левее, чтобы обойти кирпичный завал. Они неизбежно подставляли правые борта под углом в тридцать градусов к замаскированным позициям у ремонтных мастерских.

— Головной танк входит в зону эффективного поражения ходовой части, — сухой голос ИИ чеканил цифры в сознании Алексея. — Дистанция — сто сорок метров. Поправка на боковой ветер — ноль.

— Ермаков, по первому танку, — скомандовал Алексей, прижимаясь щекой к сырому брустверу. — Бей по ведущему катку. Под корень бей!

Широколицый сибиряк Ермаков, замерший в глубокой, обшитой досками ячейке, плавно потянул тяжелый спуск ПТРД. Оглушительный, хлесткий выстрел противотанкового ружья заставил заложить уши. Пороховые газы подняли с земли облако сухой пыли.

Через секунду головной немецкий танк резко дернулся. Тяжелая пуля калибра четырнадцать с половиной миллиметров с хрустом раздробила переднее ведущее колесо. Стальная гусеница с металлическим лязгом соскочила с катков, развернулась длинной серой лентой и увязла в грязи. Многотонную машину по инерции развернуло на одном месте, намертво заклинив между рельсами и деревянным штабелем шпал.

— Есть! — выдохнул Ермаков, торопливо выбрасывая стреляную гильзу.

— Не спать! Второй выстрел в погон башни! — рявкнул Алексей. — Кравцов, лови второго, он сейчас начнет сдавать назад!

Второй немецкий танк попытался сманеврировать в узком проходе, сдавая кормой в кювет, чтобы выйти из-под перекрестного обстрела. Но ИБИ уже подсветил Кравцову идеальную точку для удара — смотровую щель механика-водителя. Второй выстрел из ПТР пробил тридцатимиллиметровый борт в районе моторного отсека. Из радиаторных решеток немецкой машины тут же вырвался густой, белый столб пара, смешанный со вспышками сизого дыма. Танк заглох, беспомощно замер посреди дороги.

Третий танк, оценив ситуацию, прекратил движение и начал лихорадочно вращать башней, выискивая огневые точки советских бронебойщиков. Его орудие ударило по позиции Ермакова, превратив бруствер в месиво из земли и щепок. Сибиряка отбросило на дно окопа, оглушило, но он остался жив.

— Малахов, теперь наш ход! — Алексей снова схватил трубку телефона. — Выходи из-за пакгауза, бей третьего в борт, пока он разворачивает пушку!

«Кулак» вылетел из-за укрытия на максимальной скорости. Малахов использовал весь запас мощности раскаленного двигателя. Бурцев в башенке поймал в прицел крупнокалиберного пулемета кормовую часть единственного уцелевшего танка противника. Тяжелые бронебойные пули начали методично, с частотой швейной машинки, вколачиваться в тонкий затылочный лист немецкой бронемашины.

Глава 4. Граница прочности

Оглушительный скрежет рвущегося металла перекрыл рев дизельного двигателя. Третий немецкий танк, несмотря на плотный поток крупнокалиберных пуль Бурцева, вколачивающихся в его кормовой лист, успел довернуть башню. Немецкий наводчик действовал вслепую, сквозь облака сизого дыма и брызги раскаленного масла, но его опыт сказался. Короткий ствол тридцатисемимиллиметрового орудия выплюнул короткую вспышку.

Снаряд прилетел точно в правую скулу «Кулака».

Алексей Волков, стоявший на коленях в кювете у пакгауза, физически ощутил этот удар. ИБИ мгновенно вывел на сетчатку его глаз критическую телеметрию штурмовой машины, вспыхнувшую багровыми маркерами.

— Зафиксировано сквозное пробитие носового экрана, — сухой, лишенный эмоций голос искусственного интеллекта прозвучал в сознании Алексея с пугающей четкостью. — Снаряд прошел по касательной через правое лобовое колесо тягача и детонировал внутри моторного отсека. Поврежден блок цилиндров. Утечка охлаждающей жидкости. Вероятность полной остановки двигателя через сорок пять секунд — 89 процентов. Ефрейтор Малахов получил осколочные ранения нижних конечностей и травматический шок. Его пульс — сто шестьдесят пять ударов в минуту. Барометрическое давление внутри боевого отделения превысило норму. Бурцев контужен.

Машина тяжело, со скрежетом просела на правый борт. Из-под наваренных листов обшивки повалил густой, едкий дым, пахнущий паленой резиной и бензином. «Кулак» по инерции проехал еще несколько метров, волоча за собой оторванное рельсовое крыло, и замер посреди площади перед ремонтными мастерскими, уткнувшись носом в разбитый деревянный штабель.

Немецкий танк, окутанный черным шлейфом от горящего моторного отсека, медленно откатывался назад. Его гусеницы скрежетали по битому кирпичу. Башня продолжала лениво разворачиваться, наводя пушку для второго, теперь уже добивающего выстрела по замершему советскому броневику.

— Командир, — ИБИ вывел трехмерную схему площади, подсветив траекторию немецкого орудия. — Время до перезарядки противника и наведения на цель — одиннадцать секунд. У противотанковых пар Ермакова и Кравцова закончились боеприпасы в обоймах ПТР. Время на перезарядку с учетом тремора рук — шестнадцать секунд. Экипаж «Кулака» недееспособен. Вероятность уничтожения машины вторым выстрелом — 100 процентов.

Алексей Волков не стал тратить время на мысленные ответы. Его сознание работало с частотой боевого процессора Аргоса.