Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 3. Эхо Аргоса (страница 1)
Ярослав Северцев
Чужое небо. Книга 3. Эхо Аргоса
Глава 1. Сигнал на орбите
Зал Совета Старейшин на уцелевшей орбитальной цитадели «Эгида-3» тонул в полумраке. Война за Господство, выжегшая цветущие сады Аргоса, оставила после себя лишь этот холодный свет тактических голограмм и тяжелое, как свинец, молчание высших офицеров.
На центральном проекторе медленно вращалась трехмерная схема разгрома у туманности Сварога. Тысяча дредноутов Империи, превращенных хоросами в серый пепел.
— Корреляция данных завершена, — сухой, лишенный эмоций голос оператора наведения нарушил тишину. — Потери невозвратны. Флот хоросов ушел в глубокий подпространственный прыжок для перегруппировки. У нас есть окно в тридцать циклов до их возвращения к цитадели.
Вперед шагнул адмирал Сеченов. Его парадный мундир был покрыт пятнами копоти, а левый имплант глаза барахлил, выдавая тонкую красную полосу на бледную щеку.
— Вызовите лог абордажной группы «Стикс», — глухо приказал он. — Я хочу знать, как погиб Ким. Он держал фланг до последнего.
Голограмма мигнула. Вместо карты сектора появилась телеметрическая диаграмма спасательных капсул бота. Пространство заполнили веера цифр.
— Внимание, — оператор увеличил масштаб одного из векторов. — Аварийный челнок командира звена Максима Кима. Фиксирую тепловой след торможения. Он вошел в атмосферу газового гиганта четвертого кольца.
По залу прошел тихий гул. Старейшины подались вперед. На экране развернулась синяя, покрытая облаками планета. На Аргосе ее знали только по каталогам дальней разведки как объект 44-Б.
— Планета заселена биологически идентичной расой, — доложил оператор, считывая архивные данные. — Название в местном радиодиапазоне — Земля. Уровень развития — ранний индустриальный. Энергетика на ископаемом топливе, примитивное нарезное оружие, отсутствие единого планетарного правительства. Общество расколото глобальным военным конфликтом. По всем расчетам, при падении с перегрузкой в девять единиц челнок должен был испариться.
— Должен был, — Сеченов прищурился, глядя на диаграмму. — Но «Крепость-V» Кима имела автономный блок ИБИ. ИБИ не дает своему носителю умереть, если есть хоть один шанс из миллиона. Посмотрите на плотность торфяных отложений в точке удара. Это мягкая посадка по меркам десанта. Он мог выжить.
Один из Старейшин, старик с бледным лицом, покачал головой:
— Адмирал, у нас каждая единица на счету. Флот Аргоса разбит. Зачем нам тратить ресурсы на спасение одного офицера на дикой, отсталой планете?
Сеченов резко повернулся к нему. Металлическая деталь его импланта злобно щелкнула.
— Потому что Максим Ким — это не просто офицер. Он нес в своем ИБИ шифровальные коды тактической сети «Омега». Если хоросы перехватят Землю и выжгут ее пеплом, они получат доступ к нашим резервным базам. И главное — Империя не бросает своих граждан. Даже на дне Вселенной.
Адмирал положил ладонь на пульт, активируя командный чип.
— Приказываю. Начать подготовку разведывательно-спасательной операции. Подготовить малый крейсер «Призрак» к одиночному прыжку через слепую зону. Режим полной маскировки. Мы вытащим Кима, чего бы нам это ни стоило.
Темнота отступила неохотно. В ушах Алексея Волкова стоял низкий, вибрирующий гул, который он сначала принял за гул двигателей «Стикса». Но реальность вернула его на Землю быстрее, чем остыл чай в его кружке.
Этот гул шел из леса. Настоящий, земной рокот тяжелых дизелей вермахта.
Алексей открыл глаза. Он по-прежнему сидел на ящике у стены ремонтных мастерских станции Лесная. Предрассветный туман висел над путями, скрывая очертания пакгауза. Вокруг пахло сырой землей, пороховой гарью вчерашней разведки боем и машинным маслом.
— Командир, — ИБИ ожил в голове мгновенно, выводя перед глазами сетку тактического анализа. — Вы спали ровно четырнадцать минут. Уровень кортизола снижен на 4 процента. Фиксирую акустические колебания на частоте 42 Герца. Дистанция до источника — 4,2 километра. Это не разведка. Это выдвижение основных сил.
— Сколько у нас времени? — мысленно спросил Алексей, поднимаясь. Колени привычно отозвались тупой болью — стимуляторы ИБИ уже начали перераспределять ресурсы, готовя тело к бою.
— Двенадцать-пятнадцать минут до визуального контакта с передовым дозором. Вероятный состав первой волны: до роты пехоты на бронетранспортерах, поддержка трех или четырех средних танков. Логинов завершил минирование насыпи. Бронемашина «Кулак» заправлена. Малахов на месте.
Алексей спрыгнул с крыльца мастерских и быстрым шагом пошел к позициям у путей. В тумане уже угадывался силуэт старшины Громова. Тот стоял у бруствера, сжимая в руках тяжелый «максим», и напряженно вглядывался в серую стену леса.
— Идут, товарищ лейтенант, — негромко, одними губами сказал Громов, не оборачиваясь. — Гудят, суки. Плотный гул, танковый.
— Вижу, старшина, — Алексей положил руку на холодный кожух пулемета. — Всем приготовиться. Сигнал прежний: без моей команды огонь не открывать. Пусть втянутся в проход.
Капитан Особого отдела, который всю ночь провел в здании вокзала, внезапно вынырнул из тумана за спиной Алексея. Его шинель была аккуратно застегнута, но лицо осунулось. В руке он сжимал ТТ.
— Лейтенант Волков, — тихо, но отчетливо произнес особист. — Немцы развернули артиллерию на той стороне реки. Мне доложили наблюдатели. Если они начнут бить по мастерским, ваш «Кулак» взлетит на воздух вместе с людьми. Вы уверены в своих расчетах?
Алексей повернулся к нему. Взгляд его серых глаз был абсолютно пустым и холодным — ИБИ в этот момент как раз отключал лишние эмоции, переводя мозг в боевой режим концентрации.
— На войне нет уверенности, товарищ капитан, — спокойно ответил Алексей. — Но если немецкая артиллерия начнет бить по мастерским, они будут бить по пустым коробкам. Мои люди уйдут в подвалы пакгауза по скрытым ходам через три минуты после первого залпа. А вы сейчас идите в укрытие. Мешать мне под огнем — это преступление похуже дезертирства.
Особист поджал губы, в его глазах снова мелькнуло это острое, подозрительное выражение, но он промолчал и медленно отступил назад, растворяясь в тумане.
— Дистанция — две тысячи метров, — доложил ИБИ, и на сетчатке Алексея первая темная точка, вышедшая из леса, окрасилась в тревожный красный цвет. — Начинаю расчет баллистических поправок для пулеметных расчетов.
Глава 2. Прямой левый
Первый прилет немецкого тяжелого миномета разорвал предрассветный туман ровно через девять минут после доклада ИБИ. Звук был характерным — противный, шипящий свист, перешедший в плотный, глухой удар. Мина легла точно между пакгаузом и водонапорной башней, подняв столб грязного фонтана из торфа и щебня.
Следом завыло по-настоящему. Немецкие батареи с той стороны реки начали методично, поквадратно утюжить территорию станции.
Координаты разрывов замелькали синими маркерами ИБИ в голове Алексея, накладываясь на реальную картину боя. Накрытие шло плотное. Основной вектор огня был направлен на ремонтные мастерские и железнодорожную насыпь. Вероятность уничтожения открытых целей в этой зоне составляла 84 процента.
— Всем в укрытия! — зычный, сорванный голос старшины Громова перекрыл грохот очередного взрыва. — Не высовываться! Кравцов, держи своих в подвале, пока не стихнет!
Алексей лежал за бруствером у запасного пути, чувствуя, как земля под животом дрожит и дыбится от каждого удара. Осколки со звенящим писком срезали ветки кустарника над его головой. Но страха не было. ИБИ полностью заблокировал лишний адреналин, оставив только сухую, звенящую концентрацию.
Все шло точно по его расчетам. Немецкие артиллеристы били по стандартной схеме — уничтожали явные узлы сопротивления перед броском пехоты. Вот только людей в мастерских уже не было. Еще за пять минут до первого залпа штурмовая группа рассредоточилась по замаскированным ячейкам и подвалам пакгауза.
А главное — там не было машины.
Импровизированный броневик, пахнущий свежей сваркой и сырой краской, стоял в глубокой выемке за старым полуразрушенным складом горючего. Логинов и Бурцев забросали его сверху кусками брезента и сосновым лапником так, что с воздуха или со стороны леса машина казалась обычной кучей строительного мусора.
Канонада внезапно оборвалась, оставив после себя густой, удушливый дым, пахнущий серой и горелым деревом.
ИИ доложил, что огонь перенесен в глубину обороны, и зафиксировал визуальный контакт на дистанции четыреста метров. Пехота противника поднималась в атаку. Три средних танка и четыре бронетранспортера двигались походной колонной вдоль насыпи.
Алексей приподнял голову. Из леса, серой неровной цепью, вываливались немецкие солдаты. Они шли уверенно, пригнувшись, держа автоматы наготове. Коробочки немецких бронетранспортеров, поплевывая сизым дизельным дымом, катились следом. Немцы были уверены, что артиллерия превратила гарнизон станции в фарш.
Они пошли именно туда, куда им позволил Логинов — в сухой и чистый коридор между завалами из шпал.
Через голосовую цепочку бойцов Синицын на вершине башни хладнокровно отсчитывал дистанцию: триста метров, двести пятьдесят.
Пальцы пулеметчиков на гашетках наверняка вспотели, но вся станция молчала. Алексей лично вбил в каждого бойца это железное правило: не выдавать себя до команды.