Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 2. Стальной кулак (страница 5)

— Значит, времени еще меньше, — тихо сказал он.

— Командир, — произнес ИБИ, — вы снова входите в режим боевой концентрации.

— А у меня есть выбор?

— Нет.

Алексей посмотрел на лес, откуда скоро придет враг, и впервые за последние часы почувствовал не усталость, а холодную ясность.

Пусть идут.

На этот раз их встретит не просто горстка уцелевших.

На этот раз их будет ждать кулак.

Глава 2. Ковка кулака

Станция Лесная просыпалась не как мирное место.

Не было здесь ни утренней ленивой суеты, ни запаха свежего хлеба, ни скрипа телег с молоком, ни сонных голосов железнодорожников, ругающих ранний подъем. Все это осталось где-то в другой жизни — той, что закончилась в тот день, когда война пришла не в газеты и сводки, а в дома, на дороги, в поля, на станции, в человеческие лица.

Теперь утро здесь начиналось со стука молотков, скрежета металла, коротких команд, хриплого кашля, лязга затворов и тяжелого, почти осязаемого напряжения, которое висело в воздухе, как перед грозой.

Алексей Волков стоял на насыпи у запасного пути и смотрел, как его люди превращают разрозненный железнодорожный узел в будущую бойню.

Солнце только поднималось, тусклое, белесое, будто и оно не хотело смотреть на то, что здесь готовилось. Туман еще не до конца ушел в низины, цеплялся за кусты, за рельсы, за черные остовы вагонов, брошенных у дальнего тупика. В этом молочном свете все казалось нереальным: фигуры бойцов, таскающих шпалы; саперы, ползущие вдоль насыпи с катушками проволоки; мастеровые, уже с утра облепившие недоделанную бронемашину; пулеметчики, примеряющие сектора огня из окон пакгауза.

Но нереальным это было только на первый взгляд.

На самом деле все было предельно конкретно. Каждая лопата земли, каждый мешок с песком, каждый ящик патронов, каждая доска, каждый болт, каждый человек — все имело цену. И если ошибиться в расчете, платить придется кровью.

— Сводка по личному составу, — напомнил ИБИ.

Алексей мысленно открыл внутреннюю схему.

Пятьдесят два человека. Из них:

восемь — с боевым опытом выше среднего;

двенадцать — надежные, но уставшие;

девять — после ранений или контузий, пригодны с ограничениями;

одиннадцать — пополнение, почти без обкатки;

шесть — специалисты: саперы, слесари, связисты;

шесть — условно боеспособные, но с высоким риском срыва под сильным огнем.

Вооружение — пестрое, как базар после бомбежки:

винтовки Мосина;

несколько СВТ;

автоматы ППД и один ППШ;

два «максима»;

один ДП с изношенным диском;

три противотанковых ружья;

гранаты — мало;

бутылки с горючей смесью — можно сделать много, если найти тару и бензин;

мин — почти нет;

артиллерии — нет.

Техники — один бронеавтомобиль, который, по словам водителя, «ездит, если его не злить», и недоделанная штурмовая машина, которая пока больше напоминала железный сарай на гусеницах, чем оружие войны.

— Идеальные условия, — пробормотал Алексей.

— Для чего именно? — уточнил ИБИ.

— Для того, чтобы потом в мемуарах писать: «Несмотря на крайнюю нехватку всего…»

— У вас нет мемуаров.

— И времени на них тоже нет.

Он спрыгнул с насыпи и пошел вдоль станции, отмечая детали.

Пакгауз — крепкий, кирпичный, с толстыми стенами. Хорош как ложный центр обороны. Если немцы увидят в нем пулемет и движение, обязательно вцепятся. Значит, там надо оставить минимум людей, но максимум видимости.

Мастерские — лучше. Ниже, прочнее, с удобными выходами, с возможностью скрытно перебрасывать людей между секторами. Настоящий узел сопротивления будет здесь.

Водонапорная башня — глаза. Пока стоит, они видят дальше противника.

Склад горючего — опасность и шанс одновременно. Если попадут — полыхнет так, что полстанции сгорит. Но если использовать правильно…

— Не рекомендую хранить основной запас горючего в штатном месте, — сказал ИБИ. — Вероятность поражения авиацией или артиллерией высокая.

— Уже понял.

Он подозвал Бурцева.

— Слушай. Все бочки из склада — рассредоточить. Часть в мастерские, часть в канавы под маскировку, часть — на бутылки. На складе оставить минимум. И сделай вид, что там все по-прежнему.

Сержант кивнул.

— Понял. Ложная цель?

— Да. И если будет время — подготовь поджог. Чтобы в нужный момент мы сами решили, когда оно рванет.

— Сделаем.

Алексей двинулся дальше.

У стрелки запасного пути уже работал Логинов со своими людьми. Сапер стоял на коленях в грязи, чертил палкой по земле схему, а вокруг него трое бойцов слушали с таким видом, будто им объясняли не устройство ловушки, а устройство мира.

— …вот здесь они пойдут, потому что тут сухо и удобно, — говорил Логинов. — А удобно на войне бывает только в одном случае — если тебя туда специально зовут. Значит, мы им это удобство и оставим. Только с сюрпризом.

Он поднял голову и увидел Алексея.

— Товарищ лейтенант, гляньте.

На земле была набросана схема подходов к станции. Логинов уже отметил:

ложные проходы;

места для проволоки;

точки, где можно заложить фугасы из артиллерийских снарядов;

завалы из шпал;