Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 2. Стальной кулак (страница 7)

Алексей оставил мастеровых и пошел к импровизированному плацу между пакгаузом и мастерскими. Там уже выстроили людей — не по уставной красоте, а как получилось. Кто в гимнастерке, кто в ватнике, кто с перевязанной рукой, кто с чужой каской, кто вообще без ремня. Сборная войны. Обломки частей, случайно не убитые вчера и позавчера.

Он встал перед ними и несколько секунд молчал.

Люди смотрели по-разному. Кто-то с интересом. Кто-то с усталой настороженностью. Кто-то с откровенным недоверием. Один из новеньких, совсем молодой, с пухом на щеках, старательно делал вид, что не боится. Получалось плохо.

Алексей не любил длинных речей. На войне слова быстро дешевеют. Но иногда без них нельзя.

— Слушайте внимательно, — сказал он. Голос прозвучал негромко, но жестко. — Я не буду обещать вам легкой службы, теплой еды и скорой победы. Этого не будет. Немцы придут сюда. Скоро. Их будет больше. У них будет броня, минометы, возможно — авиация. У нас этого почти нет.

Он сделал паузу.

— Но у нас есть другое. У нас есть время — немного. Есть руки. Есть головы. Есть злость. И есть шанс сделать так, чтобы за эту станцию они заплатили дороже, чем рассчитывают.

Кто-то шевельнулся в строю. Алексей продолжил:

— Я не собираюсь держать вас здесь как стадо на убой. Кто ждет приказов в духе «стоять насмерть, пока всех не перебьют» — ошибся адресом. Мы будем воевать умно. Значит, копать, таскать, строить, маскировать, учиться и стрелять. Много. Быстро. До потери сил. Потому что потом времени не будет.

Он перевел взгляд с одного лица на другое.

— Здесь не будет лишних людей. Каждый нужен. Но и балласта не будет. Кто не может держать оружие — будет носить патроны. Кто не может бегать — будет варить железо. Кто не умеет ничего — научится. Кто решит, что ему страшно настолько, что он готов подвести остальных, — лучше скажите сейчас.

Тишина.

Не героическая. Тяжелая.

Потом из второго ряда вышел высокий боец с перевязанным ухом.

— Товарищ лейтенант, — сказал он хрипло. — Страшно всем. Только деваться некуда.

Алексей кивнул.

— Правильный ответ.

Он шагнул ближе.

— Тогда запоминайте главное. Мы не просто гарнизон станции. Мы — ударная группа. Если немцы полезут, мы не будем ждать, пока нас раздавят. Мы будем ломать им темп, зрение, связь, строй, уверенность. Они должны не взять станцию, а увязнуть в ней, как в болоте. А потом — захлебнуться.

Слово «болото» отозвалось внутри неожиданно остро. На миг всплыло черное сибирское месиво, холод, боль, Кузьмич, вытаскивающий его из смерти. Алексей отогнал воспоминание.

— С этого момента, — закончил он, — каждый из вас — часть кулака. По отдельности нас сомнут. Вместе — посмотрим, кто кого.

Он не кричал. Не размахивал руками. Но после этих слов строй будто собрался плотнее.

— Разбивка по группам! — рявкнул Громов, и работа началась.

Следующие часы станция гудела, как улей перед пожаром.

Алексей разделил людей на функциональные звенья:

штурмовая группа ближнего боя;

пулеметные расчеты;

противотанковые пары;

саперная команда;

резерв быстрого реагирования;

мастерская группа;

наблюдатели и связные.

Каждому — четкая задача. Без лишней болтовни. Без красивых формулировок.

Проблемы полезли сразу.

У пулеметчиков не хватало лент.

У одного из противотанковых ружей оказался разбит прицел.

Двое новеньких путали сигналы.

Один из бойцов после контузии вздрагивал от каждого резкого звука и не мог нормально работать в расчете.

В мастерских не хватало крепежа.

На складе нашлось меньше бензина, чем обещали.

Связь между башней и мастерскими постоянно рвалась — провод старый, изоляция дрянь.

И все это было нормально.

Война вообще редко дает материал для красивых схем. Настоящая работа командира начинается там, где все идет не так.

— ИБИ, приоритеты, — мысленно бросил Алексей, одновременно помогая подтаскивать ящик с бутылками.

— Первое: связь. Без нее оборона распадется на отдельные очаги. Второе: противотанковые средства. Третье: обучение личного состава действиям по сигналам. Четвертое: завершение бронемашины. Пятое: маскировка.

— Согласен.

Он подозвал связиста — худого, сутулого сержанта по фамилии Чернов.

— Что с линией?

— Провод старый, товарищ лейтенант. На изгибах рвется. Изолента кончилась.

— Чем заменить?

— Тканью, смолой, проволокой… да чем угодно, если время есть.

— Времени нет. Делай из того, что есть. И дублируй сигналы флажками и ракетами.

— Днем флажки, ночью ракеты?

— И голосовые цепочки на крайний случай.

— Понял.

Потом он пошел к противотанковым расчетам.

Три ружья — смешно мало против серьезной атаки. Но если использовать их не как чудо-оружие, а как часть системы, толк будет.

Алексей лично показывал, куда бить:

не в лоб;

не по башне;

по бортам;

по ходовой;

по смотровым приборам;

по уязвимым местам, когда машина уже замедлилась или встала.

— Не геройствуйте, — говорил он. — Ваша задача не красиво умереть под танком, а сделать так, чтобы он остановился там, где мы его добьем.