Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 2. Стальной кулак (страница 4)

— Так это ж почти любая техника на войне, — философски заметил Логинов.

Даже Алексей усмехнулся.

Потом началась работа.

До рассвета он почти не сидел. Принимал людей, которых ему передавали из разных подразделений, сортировал, задавал короткие вопросы, смотрел в глаза, отмечал походку, руки, реакцию. Кто-то был еще крепок. Кто-то держался на злости. Кто-то уже надломился, но скрывал это. ИБИ помогал, анализируя микромимику, тембр голоса, координацию движений, признаки контузии и истощения.

— Этот — в пулеметный расчет, — мысленно отмечал Алексей.

— Согласен, — отвечал ИБИ. — Хорошая моторика, устойчивый взгляд, низкий уровень тремора.

— Этот?

— Саперные работы. Повреждение слуха, но высокая пространственная ориентация.

— Этот не пойдет.

— Подтверждаю. Вероятность срыва под огнем — 48 процентов.

К утру у него действительно набралось пятьдесят два человека.

Слишком мало для обороны узла. Но уже достаточно, чтобы попытаться сделать нечто большее, чем просто очередную братскую могилу.

Колонна двинулась на станцию в сером предрассветном свете. Два грузовика, бронеавтомобиль, подводы с ящиками, люди пешком. Дорога была разбита гусеницами и воронками, по обочинам валялись брошенные ящики, обрывки брезента, мертвые лошади. Над лесом висел низкий туман, и в нем все казалось призрачным, как будто сама земля еще не решила, кого сегодня оставить в живых.

Станция Лесная встретила их тишиной.

Небольшой узел: два основных пути, запасная ветка, водонапорная башня, склад горючего, пакгауз, ремонтные мастерские, несколько служебных построек, полуразрушенный вокзал и насыпь, уходящая к мосту через мелкую речку. С виду — ничего особенного. Но Алексей сразу увидел главное: место было неудобным для классической обороны и почти идеальным для умной.

— ИБИ, схема.

Перед внутренним взором вспыхнула трехмерная модель. Сектора обстрела, мертвые зоны, вероятные направления атаки, точки для засад, уязвимости построек, линии отхода.

— Рекомендую использовать башню как наблюдательный пункт, — сказал ИБИ. — Пакгауз — как ложный центр обороны. Основной узел сопротивления сместить к мастерским. Насыпь заминировать фрагментарно, оставив контролируемые проходы.

— Уже вижу.

Он обернулся к людям.

— Громов! Берешь десять человек, проверяешь все здания. Ищешь подвалы, проломы, скрытые подходы. Логинов — со мной в мастерские. Синицын — на башню, мне нужна полная привязка местности. Бурцев — выставить внешнее охранение и никого без моего приказа не подпускать к складам.

— Есть!

Работа закипела сразу.

Мастерские оказались полутемными, пахнущими маслом, гарью и железной стружкой. Под навесом, среди разобранных тележек, рельсовых домкратов и ящиков с инструментом, стояла она — недоделанная штурмовая машина.

Тягач действительно был старый, но крепкий. На него наварили листы брони разной толщины, местами даже не подогнанные как следует. Спереди — грубый клин, по бокам — экраны, сверху — низкая башенка с крупнокалиберным пулеметом. Вид у машины был такой, будто ее собирали в припадке отчаяния и упрямства.

То есть именно так, как и рождаются лучшие полевые решения.

Алексей обошел ее кругом, касаясь ладонью холодного металла.

— Двигатель? — спросил он.

Из-за верстака вылез пожилой мастер в замасленной робе.

— Живой, товарищ командир. Капризный, но живой. Коробка тоже. Только броню не успели довести, смотровые щели плохие, внутри духота, а передок тяжелый — в грязи может зарыться.

— Кто делал?

— Всем миром. Я, слесарь Федотов, еще двое ребят. Хотели для штурма приспособить, да немцы налетели, не до того стало.

ИБИ уже выдавал список.

— Необходимо: перераспределить массу, усилить крепления передних листов, добавить вентиляционные каналы с защитой от осколков, расширить обзор мехводу через перископическую схему или зеркальные отражатели, предусмотреть крепления для десанта или саперного имущества.

Алексей прищурился.

— Зеркала есть?

Мастер моргнул.

— Какие зеркала?

— Любые. Из разбитых машин, приборов, хоть откуда.

— Найдем, наверное.

— Трубы тонкие? Листы? Сетка? Болты?

— Есть кое-что.

Алексей повернулся к Логинову.

— Слушай задачу. Нам нужен не просто броневик. Нам нужен таран для ближнего боя. Чтобы мог подойти под огнем, высадить группу, прикрыть пулеметом и не заглохнуть на первом завале.

Сапер уже смотрел на машину с тем выражением, с каким хороший плотник смотрит на кривой, но крепкий брус: работы много, зато толк будет.

— Сделаем, — сказал он.

— Не «сделаем», а «успеем». У нас максимум сутки.

— Тогда будет некрасиво, но страшно.

— Меня устраивает.

Он еще раз обошел машину и вдруг ясно понял, почему название книги пришло ему в голову именно сейчас.

Не потому, что это броня. Не потому, что металл. А потому, что настоящий стальной кулак — это не одна машина и не один человек. Это когда разрозненные, побитые, усталые части начинают бить как единое целое.

И если он сумеет это собрать — хотя бы здесь, хотя бы на одной станции, — значит, все было не зря.

Снаружи донесся крик:

— Товарищ лейтенант! На башне вас!

Алексей вышел из мастерских и быстрым шагом направился к водонапорной башне. Наверху его уже ждал Синицын с биноклем.

— Смотрите, — сказал артиллерист и молча протянул прибор.

На дальнем краю леса, там, где дорога выходила к полю, двигались темные точки.

Много.

Пехота. Повозки. И, если ИБИ не ошибался, за деревьями мелькали характерные силуэты бронетехники.

— Разведка? — спросил Алексей.

— Пока да. Но не только. Они щупают подходы.

ИБИ подтвердил:

— Вероятность подготовки атаки в течение ближайших 18–30 часов — 81 процент.

Алексей опустил бинокль.

Ветер тронул лицо. Где-то внизу уже стучали молотки — люди начинали превращать станцию в ловушку.