Ярослав Росиненков – Иной взгляд (страница 6)

— Планирую сходить в магазин за конфетами для сестры, — ответил я.

— Син, ты сестра люб! — засмеялся он, и в его смехе слышалось облегчение.

Я ничего не ответил. Просто подошёл, быстрым движением захватил его за руку и корпус и мягко, но чётко уронил на спину на мягкую траву у забора. Приём был отработан до автоматизма.

— Эй, Син! Че нафиг? Зачем? — возмущенно выдохнул он, лёжа и моргая.

— Просто чтобы не говорил фигню, — пояснил я ровным тоном.

Марк только улыбнулся снизу вверх и кивнул,принимая правила игры. Я уже протягивал руку, чтобы помочь ему подняться, как вдруг почувствовал, как кто-то лёгкий, но цепкий запрыгивает мне на спину и обвивает шею руками.

— А теперь – полный вперед, в школу! — прозвенел над самым ухом голос Иори.

Марку помогла подняться Катя,которая подошла как раз вовремя. Её лицо было спокойным, но глаза внимательно изучали нас. Иори, не слезая с меня, принялась болтать о чём-то весёлом, и мы всей гурьбой двинулись к входу.

В классе уже было шумно. Едва я стряхнул с себя Иори (она спрыгнула со смехом), ко мне подошла новенькая, София.

— Привет, — сказала она тихо, но уверенно.

— Привет. Что-то случилось? — спросил я, по привычке переходя к сути.

— О, София! Привет! Как у тебя дела? — вмешалась Иори, подскакивая к нам.

— Да нормально, — улыбнулась София. — Вот завтра буду знакомиться с семьёй моего опекуна. Немного волнуюсь.

— Прикольно! — Иори подпрыгнула. — Надеюсь, они классные!

— Иори, а какие у тебя… отношения с замом? — София кивнула в мою сторону, и в её глазах мелькнул неподдельный интерес.

«Ну вообще-то у меня есть…»– промелькнуло у меня в голове, но я вовремя остановил эту мысль.

— София, ты про этого белобрысика? — Иори хлопнула меня по плечу. — Просто дружеские! Он как братик, только слишком умный и скучный!

— Иори, блин, у меня есть имя, — напомнил я без особого энтузиазма.

— Прости меня, Синоски, — засмеялась она, — но у тебя такие прикольные волосы! Кончики чёрные, а все остальные — белые. Как у анимешного героя!

— Хи. «Синоски». Тебе повезло с Иори, — с лёгкой усмешкой сказала София и направилась к своей парте.

Тут Иори наконец спрыгнула с меня окончательно, и я почувствовал… лёгкое жжение в пояснице. Небольшое, но отчётливое.

— В школе неприемлемо так передвигаться и, тем более, кататься на однокласснике, — раздался ровный, холодный голос. Это была Алина. Она подошла, и за её спиной, как тень, стоял Дэ, молча наблюдающий за происходящим. Его взгляд был невозмутимым, как всегда.

— Поняла, я, староста, — промямлила Иори, немного съёжившись.

— А ты, Син, почему это позволяешь? — Алина перевела на меня свой пронзительный взгляд.

— Я ничего не позволял. Это была её инициатива. Я лишь являлся средством передвижения, — ответил я, пожимая плечами.

— Средство передвижения тоже должно иметь границы, — парировала Алина. Дэ за её спиной едва заметно коснулся губу.

— Принял к сведению, — кивнул я и направился к своей парте, чувствуя, как жжение в пояснице понемногу стихает.

Ко мне тут же подскочил Марк, его глаза сверкали.

— Син! Я могу тебе привести доказательство! Прямо сейчас!

— Ну и какие? — спросил я, смотря прямо перед собой.

— Вот, Алина только что ударила Иори по пояснице? Нет, словесно отчитала. Но ты тоже за свою поясницу держался! Я видел!

— Марк, это косвенное доказательство. Недостаточное. Нам нужен контролируемый эксперимент, — отрезал я.

— Ну, тогда ударь меня! Давай! — выпалил Марк, подставляя щёку. — Сильно, чтобы я почувствовал! И посмотрим на остальных!

Я пожал плечами. Логика эксперимента требовала действия. Я развернулся и отвесил ему несильную, но звонкую, чёткую пощёчину. Он аж пошатнулся, потирая щёку.

— Ё-моё… а ты не жалеешь…

Я не слушал его.Моё внимание было приковано к Иори и Кате. Иори вскрикнула и прикрыла ладонью свою щёку, широко раскрыв глаза. Катя же, сидевшая за своей партой, медленно, почти неосознанно, подняла руку и прижала её к своей щеке, её лицо выразило лёгкую боль и глубочайшее недоумение.

Теория Марка работала. На физическом, болезненном уровне. В моей голове, где всё обычно раскладывалось по полочкам, начался хаос. Логики не было. Была лишь констатация абсурдного факта: мы были связаны. Каким-то необъяснимым, мучительным образом.

— Марк, — тихо сказал я, отводя его в сторону. — Значит, будет совещание. После уроков. Тихое место.

— Понял, командир, — кивнул он, уже без тени шутки.

Я подошёл к Иори и Кате. Иори смотрела на меня с упрёком и вопросом, Катя — со спокойной, но глубокой тревогой.

— Иори, Катя. Сегодня, после уроков, надо погулять. Обсудить… одну странность. Вы с нами?

Они переглянулись. Иори кивнула быстро, её любопытство явно перевешивало обиду. Катя ответила медленным, но твёрдым кивком.

— Да, — просто сказала она.

Прозвенел звонок. На первый урок, алгебру, вошёл наш учитель Росиненков.

В его руках не было учебников, только тонкая папка.

Объявил он, обводя класс тем самым всевидящим взглядом. – Сегодня у нас будет практикум по решению нестандартных задач. Задачи… на выявление связей и закономерностей в кажущемся хаосе.

Его слова прозвучали как эхо моих мыслей. Он сел за учительский стол и начал диктовать условие первой задачи. Но я почти не слышал. Я чувствовал. Лёгкую головную боль, идущую. Смутное волнение. Упрямую сосредоточенность.

Данные накапливались. Связи проявлялись. Сегодня, после уроков, нам предстояло сделать первый шаг в эту новую, пугающую реальность. И я не знал, хотим ли мы узнать, что лежит за пределами. Но отступать было уже некуда. Логика событий была запущена.

Глава 6. Трещина

От лица Иори

Круг первый: Класс. Аквариум.

Ах. Ах. Ах.

Дыхание. Оно начало сбиваться где-то глубоко в животе, поднимаясь к горлу короткими, колючими спазмами. Не сейчас. Только не сейчас. Я сжала кулаки под партой, впиваясь ногтями в ладони. Острая, знакомая боль – моя, настоящая – на секунду прорезала туман паники. Сосредоточиться. На чём угодно.

«Итак, рассмотрим фазы митоза на примере клеток кончика корешка лука», — голос учительницы биологии, Валерии Романовны, плыл где-то издалека, как радио из соседней квартиры.

Я перевела взгляд через проход. Син. Он сидел, идеально прямой, его чёрно-белая голова слегка наклонена к тетради. Он что-то чертил – не просто записывал, а выводил чёткие схемы, стрелочки, алгоритмы. Разбирал живое, пульсирующее чудо деления клетки на сухие, логические этапы. «Профаза, метафаза, анафаза, телофаза». Как будто жизнь можно упаковать в четыре коробочки. Мне вдруг дико захотелось швырнуть в него ластиком, чтобы он хоть раз вздрогнул.

Рядом с ним Марк. Он не слушал. Он под партой листал что-то на телефоне, изредка поглядывая на Сина и Катю, которая сидела прямо передо мной. Её спина была напряжённой дощечкой. Она не писала, а просто смотрела в учебник, но я знала — она не видела картинок. Она была где-то далеко. В своей тихой, страшной дали.

А я… я была здесь. В этом душном аквариуме, где воздух густой от запаха мела, старого дерева и чужого пота. Где каждый взгляд — это крючок, цепляющийся за кожу.

— Эй, братан, — шипение донеслось сзади, от парты, где сидели Глеб и его прихвостень Стас. — Опять японке не сидится. Гляди, как дышит, как паровозик.

— Может, ей в анимешках своих душно? Надо как-нибудь проучить. Освежить.

Слова, тупые и липкие, облепили меня со всех сторон. Обычно я бы огрызнулась. Закричала. Швырнула бы в них учебником. Но сегодня… сегодня внутри всё было настолько хрупко, что любое движение грозило полным разломом. Гнев, яростный и жгучий, подкатил к горлу. Я сглотнула его, почувствовав привкус железа.

Иори, успокойся. Нельзя. Никак нельзя. Сделай вдох. Выдох. Не получилось. Просто выйди. Уйди.

Я подняла дрожащую руку. Голос, когда он прозвучал, был тоньше и выше, чем я хотела.

— Валерия Романовна… можно выйти?

Учительница оторвалась от микроскопа, посмотрела на меня поверх очков. В её взгляде не было ничего, кроме лёгкой усталой озабоченности.

— Иори? Конечно, выйди. Только не задерживайся.