Ярослав Питерский – ЗУБР и ГЕНСЕК (страница 7)
Вновь тишина. Майор покрутил в руках ручку и бережно положил ее на чистый листок бумаги. Арестант закрыл глаза. Он потрогал своё лицо ладонью. Словно проверяя свою маску. Маску, которая прикрывала его эмоции в это мгновение, как будто оставшись довольным проверкой – тихо ответил:
– Я знал, то дойдет до этого. Сам виноват. Сам подставился. Ну что ж. Сам и отвечу.
– А по конкретнее. Что значат ваши слова?
Арестант ухмыльнулся:
– Ключевым, как я понял тут была информация про Тель-Авив? Или про пятьсот тысяч долларов?!
Майор кивнул головой:
– И то, и другое. Вы верные выводы делаете. Я понимаю, вы ученый и умеет делать правильные выводы. И все-таки есть еще одно – но.
– И я догадываюсь, какое это – но. Это просто информация. Информация об конкретных данных на мое наблюдение. Так?
– Ну, не наблюдение. А на открытие. Что ж вы скромничаете? На открытие. Правильные выводы. Информация на открытие.
– И, что, по-вашему, тут не так?!
– Ай, бросьте Александр Владимирович! Открытие, которое вы совершили, принадлежит не только вам, как автору, но и всей советской науке. И не только науке, а всему советскому народу. И это не пафосные слова. Это правда, так. И вы не вправе один тут распоряжаться – кому предоставить эту информацию.
– Так, понимаю, это уже намек на статью о разглашении государственной тайны? – разозлился арестант.
Майор пожал плечами:
– Вы сами, так считаете?
– Вот оно что! Как том фильме: заметьте, не я это предложил. Хитрый ход, что бы я сам себе дело сшил? Хорошо работаете. Ну, что ж, этого и следовало ожидать. Я готов к вашему допросу. Но учтите, я буду говорить вам под запись, когда посмотрю официальное обвинение меня, в чем – либо. Пока, только все это пустые слова. Мало ли кто там, какую заявку написал! – окончательно разозлился арестант.
Майор оценил это. Он понял, противник готов сражаться, и это хорошо. Майор любил сражения. С ними не скучно, да и конечная цель значима. Ведь только сражение и победа заставляют уважать себя. А без уважения к себе – зачем жить?!
– Вы, Александр Владимирович Козин, подтверждаете, что совершили открытие в области иммунологии, подробности, которого передали третьим лицам, а точнее гражданам иностранных государств, завладев этими сведениями теперь могут их использовать?
Арестант внимательно посмотрел на майора. Нет, он не испугался. Он напрягся. Он вдруг начал вспоминать, что пошло не так в его жизни. Он никогда ничего не боялся. Нет конечно боялся, как и все люди. Но что бы вот так? Он даже не задумывался никогда в жизни о такой вот ситуации, в которой сейчас оказался. Ему сорокапятилетнему мужичку никогда не приходило в голову, что он может вот так оказаться в тюрьме. И за что? Если бы кто-то ему год назад сказал, что его повезут специальным транспортом в соседний город, заведут в тюрьму и будут допрашивать – он бы посчитал этого человека провокатором, паникером и фантазером. Он бы посчитал этого человека ненормальным.
За, что ему, Александру Владимировичу Козину, предъявлять какие-то обвинения? Он вообще никак и никогда в своей жизни не мог даже мысленно пересечь себя с криминалом, с какими-то незаконными делишками.
Нет, конечно, он не был свят, он не был идеален, он не был кристально чист, но, вдруг он и не чист, в понимании этого человека, этого странно кагэбэшника? Он вроде и не страшен. Он вроде и не враг, но аура опасности исходила от этого не очень приятного гладкого человека, с глазами без эмоций. И вообще, Козин не мог даже определить какого цвета у него роговая оболочка – серая, голубая, или бесцветная? Такое бывает? Глаза – альбиносы, что может быть страшнее?
Человек живет, он знает, что где, то есть эти люди с глазами альбиносами. Но они где то далеко. Не рядом в паралельной реальности. И тут, вот он рядом, этот человек из параллельной реальности, что от него ждать? Плохого? Опасности?
Конечно ничего хорошего. Конечно, вся тайная полиция и тайная канцелярия на Руси, всегда были направлены на подавление личности. У простых людей у знати, да и у царей, Государство превыше всего! Государство это даже не Я, как говорил Людовик, а ОНИ!
Страшно, когда ты начинаешь понимать, что эти люди вовсе не в параллельной реальности, а тут – на расстоянии вытянутой руки!
Как опыт, от которого ты много ждал. Он вроде получился, но ты в него пока не веришь, и главное не знаешь, что с этим делать!
Козин вспомнил, именно почему-то сейчас в эти мгновения его конфуз с Маяковским.
Он, успешный ученик, умница, он пятерышник и отличник так облажался на выпускных.
Когда это было? Давно, в другой жизни.
1957 год.
Далекий почти нереальный фантастический и счастливый 1957!
Как давно это было.
Козин даже почустовал запах этого года. Обустренные чуства всего нового! Новой жизни! Огромной и длинной, интересной, и главное – счастливой жизни! В той жизни в которой он – Сашка Козин, ученик 10 А класса, непременно будет хозяином! И вот на апогеи это фантастического года, все так печально, вдруг не закончилось.
Выпускные, пятерка за пятеркой. Учителя готовят ему золотую медаль и тут… тут эта чертова литература. Сочинение.
Нет. Сашка Козин не то, что не любил литературу. Напротив, он много читал. Много. Поразительно много. Особенно любил Тургенева. Почему? Не мог обяснить себе. А поэзия – Бёрнс. Почему Бёрнс? Да потому что он не мог себе представить этого человека, этого загадочного поэта с туманного Альбиона.
Саша Козин не мог вспомнить тот момент, когда он вдруг увлекся Бернсом? И почему? Но, увлекся! Да еще как….
Бернс. Он ему представлялся высоким статным красавцем – щеголем. Шотландцем! А чем отличаются шотландцы – от англичан, честно говоря, Саша Козин, не мог представить. Ну, шотландцы и шотландцы, ну англичане и англичане, вроде и те, и другие на одном и том же языке говорят. И что там разного? Как между русскими и украинцами? Да и это уже политика. Буржуазное враждебное и главное далекое гусударство. Зачем это советскому школьнику? И все-таки любопытство, детское, юношеское на подсознательном уровне…
Саша Козин, Саша Козин, о чем он только думал, о шатландце Бёрнсе, пацан, и все-таки, вспомнилось, про черту… тогда в 1957-ом!
Думалось, мечталось и размышлялось, причем, иногда вслух в комнате один на один:
– Ан, нет какая-то различительная черта, конечно есть. Вот за что англичане недобливают шотландев, а те напротив не в восторге от этих? Ведь есть за что то?!
И ответы самому себе:
Есть, конечно, есть! В представлении Саши Козина, в 1957 году – все шотландцы обязательно умнее и главное балгороднее. И еще! Еще – Бёрнс у них эталон! И почему то, Саше захотелось, чтобы так: в красивом костюме, обязательно с тростью. И обязательно разрушителем сердец красавиц – чопорных английских немного доверчивых и почему-то глуповатых красивиц. И это его:
Ты свистни – тебя не заставлю я ждать,
Ты свистни – тебя не заставлю я ждать,
Пусть будут браниться отец мой и мать,
Ты свистни, – тебя не заставлю я ждать!
Но в оба гляди, пробираясь ко мне.
Найди ты лазейку в садовой стене,
Найди три ступеньки в саду при луне.
Иди, но как будто идешь не ко мне,
Иди, будто вовсе идешь не ко мне.
Козин очнулся. Он в пустой комнате. С решетками на окнах, причем очень грязных и мутных окнах. Когад их мыли в последний раз? Между окон много метрвых мух и пчел. Трупики лежат так умиленно, свернувшись калачиками. Они уснули и умерли. Вот так. А знали ли эти насекомые что они тоже попали в тюрьму. Человеческую тюрьму и вот так тут сгинули. Стали навозом. Трупиками, которые кстати не гниют. Почему? Мумификация? Нет. Просто тут некому есть эти самые трупики. Муравьи сюда не добрались, они, наверное, умные… Бред. Этот человек – Кагэбешник. Но он ведь тоже человек?
Козин вздохнул и сказал:
– Вы знаете, конечно, про вас и ваши методы ходят легенды. И я считал, что в большинстве своём, они надуманы. От страха. От прошлого. Но сейчас с ужасом понял, что я был наивен и ошибался. Все так и есть.
Майор вздернул брови:
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду историю вашего существования. И деятельность вашу.
– Это упрек?
– Это констатация фактов.
Майор вздохнул и провел по лицу ладонью, словно вытираясь после умывания:
– Каких еще фактов?!
– Ну, хотя бы фактов, что указаны у Солженицына, в Архипелаге Гулаге.
– Вы читали этот бред? И верите этому иммигранту?
Козин рассмеялся:
– Я так и знал. Но вот я сейчас вас спрошу, а вы не ответите, потому что не знаете. Вы Бёрнса любите? Ну или хотя бы читали его?
Майор сдвинул брови домиком. Вопрос неожиданный и не по теме. Собеседник, что-то задумал не стандартное.
– Ай да молодец! Ай да сукин сын! Не ошибся, – нужно подыграть, майор это почувстовал: