Ярослав Питерский – ЗУБР и ГЕНСЕК (страница 6)
И все же надо уважать их выбор.
А может они сейчас мучаются, хотя вряд ли…
Но вот эта шутка, зэков, шутка советских зэков над вохравцами, над думками, над надзирателями: «начальник я сижу с этой стороны камеры, а ты с той, и вся разница между нами, я откинусь, звонок прозвонит, а у тебя срок пожизненный!! Начальник, а тебе это надо?»
Задержанный хмыкнул и понял – думает не о том, о чём сейчас надо. Потом он взглянул на майора Ветрова.
Тот, стоял и ждал.
Арестант расстегнул куртку и медленно сел на стул. Причем сел никак, обычно садится узник тюрьмы, робко и неуверенно, словно боясь, что ножки сломаются, а сел основательно, устало и брезгливо ко всему происходящему. Он показывал своим видом, что те, кто привел его сюда – его слуги.
Майор это понял и мрачно улыбнувшись, сказал:
– Александр Владимирович, может, пить хотите? Воды, чаю?
Арестант тяжело вздохнул и, прикрыв устало глаза ладошкой, ответил:
– Нет, не надо.
Никакого спасибо. Никакого ответного жеста благодарности за заботу! Только так. Кто они такие? Почему они решили, что они главные? Майор это понял. Вернее он знал, что так будет. Он знал этого человека – заочно, но очень хорошо.
– Может, есть какие-то пожелания? Говорите, не стесняйтесь, – уговаривал майор.
Арестант пристально посмотрел на кагэбшника и пожал плечами.
– Одно пожелание, что бы вы мне все объяснили. Все что происходит? И зачем меня привезли в Красноярск? Зачем? Надеюсь не чай пить в местной тюрьме. У нас в Новосибирске и свой чай вкусный. Хотя конечно вода в Енисее говорят вкуснее, чем в Оби, но все же, она кипяченая, по-моему, одного вкуса. Что вообще происходит?
– Я вам сейчас все поясню и объясню. У нас будет долгий разговор. Так что, зря вы от чая отказываетесь.
Но, арестант, не слушал его уговоров:
– Вы мне сначала поясните – я арестован?!
Майор задумался. Он медленно снял свой плащ, положил большую кожаную папку на стол, расстегнул на ней молнию и достал какие-то бумаги. Распахнул пиджак и порывшись во внутреннем кармане вытащил красивую шариковую ручку с золотым ободком.
Майор сел и уныло улыбнувшись, посмотрел на арестанта:
– Вы, Александр Владимирович, знаете, что такое премия Вульфа?
– Хм, не понял?! – арестант недоуменно посмотрел на майора.
Кгбшник увидел, он искренен в ответе. Вопрос поставил его в тупик. Но, майор на всякий случай переспросил, пытаясь подтвердить свои наблюдения. Так учили его давным-давно в высшей школе КГБ.
– Да бросьте. Все вы знаете. И так вот играть со мной не надо.
Но искреннего возмущения от допрашиваемого он не услышал. Напротив арестант как-то вяло пожал плечами и хмыкнул:
– Мне нечего вам доказывать. Я искренне перед вами. Премия Вульфа. Слышать слышал, знать знаю, но подробности про нее никак не скажу. Да и зачем мне знать про нее подробности. Вы, наверное, и так лучше меня про нее знаете. Вы, за этим меня, в Красноярск привезли? И не просто привезли, а в тюрьму? Не предъявили никакого ордера. Просто выдернули с рабочего места. Привезли, в неведении, от жены, от семьи. Вы считает, что я тут задрожать должен? Так психологически трудней мне будет? Так, что ли?
Майор оценил поведения арестанта. Он, ему понравился. И не просто понравился, майор, как-то невольно проникся к нему симпатией. И хотя это было против правил первого допроса, Ветров поймал себя на мысли, что готов от них отступить.
– Хорошо Александр Владимирович. Я оценил ваш ход. Вы, человек, безусловно умный. И пытаетесь в начале нашей беседы показать значимость. Я ценю это. Но все-же давайте, вы будите соблюдать некие правила. Я вас спрашиваю, вы отвечаете. И все. Просто спрашиваю, вы просто отвечаете.
– Это допрос? – арестант вновь был хладнокровен.
Лишь усы немного шевелятся от напряжения, как показалось Ветрову. Майор вздохнул, но ответил корректно и тихо:
– Нет, это не допрос. Не допрос. Просто беседа.
– А-а-а, беседа. Раз это так называется. Хорошо. Только вот хочу вам заметить, что после этой беседы вы должны будите мне какую-то справку выдать об отсутствии на рабочем месте.
Майор ухмыльнулся:
– Хорошо. Это я вам обеспечу. Итак, про премию Вульфа вы знаете. Тогда второй вопрос, а знаете, кого – нибудь из оргкомитета этой премии?
Арестант уныло глядел в глаза майору. В них мелькнула искорка злобы. И это было хорошо. Ветров ждал хоть какую-то эмоцию.
– Вы хотите меня обвинить в связи с заграничными врачами?
– Я не хочу вас пока ни в чем обвинять. Просто спрашиваю, на всякий случай. И заметьте, без всякого протокола. Просто беседую с вами. Зачем вы сами себе ставите какие-то рамки, какие-то условия разговора. Пока все лишь в виде предварительной беседы.
Арестант вздохнул и посмотрел в окно. Он молчал. Наверное, собирался с мыслями. Майор его не торопил. Он ждал. Наконец мужчина перевел свой взгляд на него и сказал:
– Вы знаете, что самое обидное? Мы все, теряем время на какую-то ерунду. Мы все можем много полезного сделать. Но размениваемся на ерунду, которая только вредит, всем нам. И мне. И вам. У вас наверняка много другой важной работы. Ловить шпионов. И прочая секретная деятельность. А увы тут со мной беседы ведете. Бесполезные.
Майор ухмыльнулся:
– Давайте я сам буду оценивать – полезность вашего со мной разговора. Итак, про премию Вульфа вы мало знаете, организаторов не знаете, и ни с кем из них не общались?
– А если и общался, и что с того?! Откуда мне знать, организатор он премии или нет. Ко мне в Новосибирск, приезжает немало иностранных специалистов. Признанных авторитетов в своих областях. Новосибирск город открытый. И там бывают визиты очень интересных людей. Так, что конкретно ответить на ваш вопрос я не могу.
– Ну, это уже лучше!
– Для кого? Для вас или меня?
– Для нас обоих. Ладно, Александр Владимирович, давайте сначала, но перед тем как продолжим разговор, краткая справка: премию Вульфа, присуждают ученным и деятелям искусства, за выдающиеся достижения в области науки и искусства независимо от расы, национальности, вероисповедания, политических убеждений и гражданства. Фонд учредил, в тысяча девятьсот семьдесят шестом году – Рикардос Вульф, он скончался в восемьдесят первом, был изобретателем, дипломатом и филантроп. Второй учредитель – его жена Францискана Субрана-Вульф , так же скончалась в восемьдесят первом, Премию учредили с целью продвижения науки и искусства для пользы человечества. Премию присуждают ежегодно с семьдесят восьмого года в Израиле в шести номинациях, в том числе и в области медицины. Премия имеет настолько высокий авторитет, что часто рассматривается в качестве второй после Нобелевской премии. Премия Вульфа включает в себя диплом и денежную сумму – пятиста тысяч долларов США. Или по-русски полмиллиона долларов. Фонд премии является частной некоммерческой организацией. Вот так.
Арестант вздохнул и вновь посмотрел в окно:
– Интересная информация. А я-то, как ее касаюсь?
– Прямым образом, Александр Владимирович, прямым образом. Дело в том, что в этом году в области медицины есть свой лауреат. И он, никто иной, как… Козин Александр Владимирович, человек, который сидит, как я подозреваю… напротив меня. То есть, вы.
Повисла пауза.
Было слышно, как где-то за окном кричит один из вохровцев. Шум мотора автомобиля. И даже, как показалось майору, слышен скрип снега под валенками у бесов.
– Это ерунда какая-то, – первым подал голос арестант. – Ошибка. Мало ли в мире Козиных?
– Вот и я об этом подумал. И привез, поэтому, вас сюда. Поговорить. Об ошибках, – Ветров поправил листок на столе. – Ну, что официальную часть начнем? Что бы исправить, ну или исключить – эти ошибки?!
Арестант молчал. И хотя, внешне, он никак не изменился, майор понял, внутри у этого человека эмоции все равно закипели как в кастрюле на плите. Они, как начинка у борща, переваривались и создавали в голосе некий аромат из мыслей и дум.
– Это провокация какая-то. Не может этого ничего быть. За что меня выдвигать на премию?!!! Бред какой-то, – спокойным тоном сказал арестант.
Майор улыбнулся. Впервые за все время. Ему вдруг стало легче. Пошло, пошло-поехало, так, как он хотел. Все будет теперь так как нужно.
Всем нужно!
Ведь майор был профессионалом. И он точно знал – больше всего стоит опасаться спокойных хладнокровных людей. Выдержанных и вдумчивых. Они принимают взвешенные решения. Они думают, прежде чем сделать, сказать. Они главные противники. Они могут быть опасны для него, а значит для системы. Ведь в принципе он – и есть система. Так его учили… так, он воспринимал свою миссию. И был этим доволен, более того, где-то внутри он гордился этим.
Его собеседник – кто он? Нет не личность, а внутренне состояние. Сначала майору показалось, что с ним будет трудно. Мало эмоций у человека. Это плохо. Но сейчас, сейчас он увидел, что его собеседник имеет эти самые эмоции. Конечно, он скрывает их. Но это будет длиться не долго….
Майор невольно улыбнулся… так еле заметно, но улыбнулся:
– Ну, почему же провокация. Вот я зачитаю официальный заявочный релиз. Дословно: номинация медицина. Козин Александр Владимирович. Гражданство: Советский Союз. Новосибирск. По результатам его исследований в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году было зарегистрировано открытие: «Явление регуляции гуморального иммунного ответа гетерогенной популяцией клеток эритроидного ряда». Выделен иммунодепрессивный фактор, обладающий ингибирующим эффектом на пролиферацию В-клеток. Это открытие может повлиять не дальнейшее развитие всей современной иммунологии, а также на некоторые аспекты борьбы и методы лечения лейкемии, лучевой болезни и других форм онкологии спинного мозга. Вот такая вот заявочка. Я, конечно, читаю на русском. Это перевод. Но, могу вам копию показать на английском, немецком, французском и на иврите, потому как, по требованиям фонда, заявка выполняется сразу на четырех языках. Да и главное, премия-то вручается в Израиле. А точнее в городе Тель-Авиве.