Ярослав Питерский – ЗУБР и ГЕНСЕК (страница 3)
Украинская ССР.
Где-то под Киевом. 1986 год. Апрель.
\
Инспектор ГАИ – старший лейтенант Олег Костюшко, продрог до самых костей. Он трясся как осиновый лист. Стоял и, кутаясь в форменный сине-серый плащ, то и дело переминался с ноги на ногу. Фуражку сдвинул козырьком на самые глаза. Олег пыхтел в воротник – пытаясь дыханьем, как-то поднять температуру тела, но тщетно ему это не удавалось. Хотелось спать. Злость и раздражение все больше стучали в виски. Кроме сна, хотелось выпить водки и закусить большим бутербродом со слоеным, украинским салом. А затем отправить в рот дольку белого ядреного лука! И закусить соленым огурчиком! У-у-у!!! Как хотелось! Слюни подкатили к горлу.
А потом! Потом завалиться в теплую постель и наброситься на жену, заставляя ее проснуться от сладкого сна. Отбросить ее локоны в сторону и уткнуться в пухлую хохлятскую грудь – услышав томный стон.
Олег чертыхнулся и смачно сплюнул. Надо же! В эти холодные минуты налезло в мозг столько желаний!
Непременно именно он этот самый черт, если конечно он есть – стимулирует эти мысли и желания!
Полосатый жезл, привязанный петлей и пропущенный за запястье его руки, болтался – как сережка на ухе у невесты во время первой ночи. Деревья с молодой зеленью на ветках, тоже дрожали от весеннего, раннего ветерка и нагоняли утреннюю прохладу, на едва смоченную росой, ровную дорогу. Асфальт зловеще блестел мелкими лужицами.
За спиной у инспектора стоял его служебный автомобиль – ВАЗ 2103, раскрашенный, как индеец – синими полосами по бокам и уныло крутил моторчиками, замысловатые синие всполохи маячков – на крыше кабины. Они, ворча, жужжали шестеренками, словно выражая недовольство – от пустой траты энергии аккумулятора на безлюдной трассе. За гаишным автомобилем, как пьяный журавль, над дорогой склонился деревянный шлагбаум – перегораживая проезд.
За шлагбаумом, на обочине стоял военный небольшой броневик противного грязного цвета хаки. БРДМ с маленькой круглой башней нелепо смотрелся в общем формате этого сельского умиротворенного пейзажа. В бронетранспортере, закутавшись в шинели, мирно похрапывали два солдата срочника с малиновыми погонами на плечах и блинами эмблем Химвойск ВС СССР в петлицах. Их лейтенант сидел на месте стрелка наводчика и строчил письмо матери. Он то и дело плевался в открытый люк – яростно зевая и открывая так широко рот, что казалось, он разорвется от натуги.
Гаишник раздраженно смотрел на БРДМ. Он понимал, что воякам-то совсем наплевать на этот наспех сооруженный пропускной пункт на дороге. И тем более им наплевать на то, как гаишник будет контролировать проезд. Им дана команда – в случае не повиновении – помочь сотруднику милиции.
И все!
Но какое – тут неповиновение?!!! Кто может не повиноваться старшему лейтенанту ГАИ МВД СССР на трассе?! Как такое вообще возможно?!!! Это же не Чикаго там, какое – нибудь? Любой водитель в штаны наделает, увидев гаишника стоящего у мигающей сигналками машины, да еще и с бронетранспортером с солдатами за спиной!
Ужас! Кто может остановиться и не подчиниться в такой ситуации?
Тем более, что трасса была пуста. По ней уже, два дня, как запретили всякое движение еще километров за двадцать до сюда! На трассу могут выехать с второстепенных дорог, лишь, жители местных сел на этом участке! Это и злило старшего лейтенанта Костюшко. По сути, всю самую противную и бесполезную работу спихнули на него. Тебе надо – ты и ходи возле шлагбаума, и мерзни!
Костюшко сначала хотел сесть в свои служебные «Жигули» и включить магнитофон и главное – печку, что бы просто согреться. Но в его голове все еще звучали слова полковника Пусько – начальника районного управления, который, как загнанный кабан, с налитыми кровью глазами, во время развода и инструктажа, орал хриплым голосом:
– Суки! Сразу предупреждаю! Кто будет сидеть по машинам, кто потеряет бдительность, и главное – кто пропустит хоть один автомобиль мимо себя, сразу может срезать с себя погоны!!! И еще – готовить сухари! Готовить подштанники к долгой отсидке на зоне! Суки!!! Понимайте! Это задача государственной важности! Государственной!
Его подчиненные боязливо и уныло переглядывались, и не могли понять – отчего такое возбуждение и главное нервозность у начальника?! Обычно, он, очень выдержанный и спокойный, никогда не позволял себе матерки! Нет конечно, Пасько матерился, но не на таком массовом мероприятии – как развод и инструктаж всего личного состава ОВД! А тут?! Он, словно с цепи сорвался. Причем на разводе присутствовал какой-то мрачный тип в сером костюме, с хмурым лицом, который скромно и тихо сидел в углу на последнем ряду в актовом зале. Сидел и молчал. Среди личного состава прошел шепоток, что это человек из КГБ.
Но, что делает на обычном разводе сотрудник КГБ?! К тому же – судя по возрасту довольно в солидном звании! Милиционеры отдела вели себя настороженно. Но все равно, любопытство брало вверх. Они пытались задавать вопросы – зачем все эти временные посты на трассах и совместное патрулирование с военными группами и бронетранспортерами? Но тщетно! полковник Пусько отмахивался фразами типа:
– Не твое собачье дело! Тебе задача поставлена, вот и выполняй! Ты человек служивый! Родина тебе поставила задачу! Делай и не спрашивай! Совместные важные учения! Важные! Высокой, правительственной значимости! Оцепить район и чтоб муха не проскочила! Результаты будут оценены и проанализированы на самом высоком уровне! Не облажайтесь ребята! И делать свое дело, как вам положено! Не обосритесь! Иначе, иначе под суд! Суки, не спать и не зевать! Ребятишки, не подведите!
Все эти угрозы и уговоры помнил Костюшко. Он так же прекрасно понимал, что Пусько просто так истерить не будет. Он, матерый старый волк, давно работавший в органах и напускать жути на своих подчиненных – зря не станет. Костюшко слишком хорошо знал полковника. Но гаишника сейчас мучили совсем другие вопросы: что все-таки по-настоящему случилось у него в районе?! И, из-за чего весь этот маскарад с учениями и сыр-бор с патрулями и играми в особое положение?! Становилось совсем тревожно и страшно, а тут еще и этот чертов холод, и вояки под боком в своем БРДМе – просто и откровенно сливающие на него всю тяжесть патрулирования.
Вояки вообще народ противный. О сам ведь был солдатом и прекрасно помнил ту дембельскую поговорку: солдат спит, служба идет!
Костюшко подошел к бронетранспортеру и постучав жезлом по броне прикрикнул:
– Эй, лейтенант, откуда вас сюда перебросили?
Из чрева стального монстра послышался гулкий ответ:
– С Аральского моря! Там наша бригада стоит! Прямо на берегу!
– С Аральского моря?! Это шо, какой-округ-то?
– Краснознаменный Среднеазиатский! – гудел голос летехи изнутри.
Солдаты недовольно закряхтели и повернулись на другой бок. Им эти переговоры мешали сладко спать.
– А шо там у вас за бригада такая, эй лейтенант! Мотострелковая шо ли? – не унимался Костюшко.
Он просто хотел, что бы служивые, не спали в своем бронированном гробу. Ведь это несправедливо – он тут снаружи, а они там, в тепле «тащатся».
– Нее, не мотострелковая! Особая бригада химвойск особого резерва Главного командования!
– Ого! А шо это именно вас сюда? Всю бригаду? Шо никого поближе не было?
– Да не, ты что, у нас вообще одна бригада такая в союзе! Только мы можем особые задачи по обеззараживанию выполнять! А сюда конечно не всю бригаду! У нас вообще, часть секретная! Всех никогда не отправят в одно место! Только второй полк сюда, особый полк химзашиты! Нас подняли по тревоге. В полной боевой. Говорят особое задание! Вот и все! Мы сами не поймем! По полной выкладке с полным химснаряжением! Вот у нас все лежит! Только вот зачем понять сам не могу! У меня жена на сносях! Рожает! Я ее в Кемерово к матери отправил. А меня вот сюда! Правда, нормально тут на Украине, лучше, чем там у нас! У нас там уже жара!
– А шо, за особое задание-то?
– Да пока никто не доводил. Говорят, слухи ходят: большое, окружное химучение! Якобы заражение целой области! Вот сюда все спецчасти химиков и бросили! Я батальон спецразведки встретил! Они из Подмосковья! А это вообще главный резерв Генерального штаба! Их поднимают, я так тебе по секрету скажу, лишь в случае ядерной войны и химического, и биологического удара!
– Бачил, бачил, они це в комбинезонах таких смешных белых стоят.
– Да-да. Это они. Они очень важные. Пижоны. Они вообще не с кем не разговаривают. Только вот я не пойму, что нашу химэлиту послали в Киев дороги патрулировать?!
Но гаишники не ответил. Он вдруг замер. Повернув невольно голову в строну пустой трассы – увидел странное зрелище: по ней, как в сказке, как в каком-то фантастическом фильме двигалась целая колонна автомобилей. И не просто колонна, а колонна особых черных авто. Это были длинные массивные черные лимузины. Они светились противными вспышками спец сигналов под радиаторными решетками. Машин было пять штук. Впереди них двигалась новенькая белая «Вольво», раскрашенная синими полосками гаишных татуировок. На «Вольво» светились два маячка – один красного цвета, второй синего.
Костюшко обомлел на несколько секунд. Его губы лишь прошептали:
– Шо це таке?!
Затем гаишник вздрогнул и принялся колотить жезлом по бронетранспортеру: