Ярослав Питерский – ЗУБР и ГЕНСЕК (страница 2)

– А вы про меня можете знать, лишь, только имя отчество, больше я вам все равно ничего не скажу. Да и не надо вам больше ничего знать, поэтому, если вас устроит такая форма знакомства – готов! – четко и уверенно сказал гость, и не дав хозяину кабинета смутится, тут же добавил. – Итак, о вас: Петр Сергеевич Попов, сорок два года. Редактор телекомпании «Апрель». Образование высшее. Женат второй раз. От первого брака дочь, ей двадцать лет. От второго – две дочери, девять и семь лет. Не курит. Экспрессивен. Азартен. Осторожен. Увлекается футболом. Образование высшее – техническое. Пишет книги. Из женщин предпочитает брюнеток. Мечтает жить за границей. Сентиментален. Это о вас. Теперь обо мне.

Хозяин кабинета махнул рукой и устало прикрыл глаза ладонью:

– Началось, опять вот данные. Досье. Да я знаю, знаю, что вы там собираете на меня. В принципе, мне все равно. Нет не все равно, волнует конечно. Не каждому приятно, что про него собирают данные. Слушают телефоны, небось, но, тут такова игра. Вернее, правила игры. Вы пришли, сюда, чтобы давить на меня?! Наверное, и я знаю, что вы будете давить. Неприятно конечно, но я готов. Вы пришли чего-то мне предложить, от чего я не могу отказаться. Ну, что, начальство вам сказало, и вы будете это все равно делать. Я готов. Но я вам сразу в глаза скажу: я не очень люблю вас. Боюсь. Побаиваюсь, но не люблю. Да и за что вас любить? Конечно, бояться вас нужно. Но вот я вас и боюсь. Неприятно конечно признаваться, но что сделаешь. Я даже знаю, какие козыри примерно вы будете вытаскивать из своего рукава. И готов к этому. И может даже, попрошу не вытаскивать их. Зачем? Мы и там договоримся. Потому как если с вами не договоришься – себе дороже будет.

– Вы закончили?! – бесцеремонно прервал Попова незнакомец.

– В принципе, да,… – растеряно ответил Петр Сергеевич.

– А вот величать меня будете Олег Викторович.

– Это вымышленное конечно словосочетание имени и отчества?! – не оставлял попытки уязвить собеседника Попов.

Он поймал себя на мысли, что как-то проникся к собеседнику, его манере, и невольно испытывает к нему некое любопытство. Вернее, даже сказать интерес, как к закрытому и малоизвестному герою, который может открыть для Петра Сергеевича новую очень важную страницу его жизни.

– Это для вас не имеет значения. Я Олег Викторович и все. Информация полная, усвойте ее в голове, – осадил его собеседник.

Но хозяин кабинета уже не обиделся. Попов растянулся в улыбке:

– Прям, инструкция для сексота или шпиона.

– Считайте, как хотите.

– Ну, так, Олег Викторович?! Я с нетерпением жду, что бы вы пояснили мне цель вашего визита! Ну и конечно жду когда вы, положите передо мной свой конверт. Честно говоря, уже сгораю от любопытства взглянуть – что же там! Попов покосился на конверт в руках гостя.

– Всему своё время. Начнем с простого, вы знаете кто такой Александр Владимирович Козин? Вам, что – нибудь, говорит это имя?

Попов задумался. Он нахмурил брови, и часто замигав ресницами, развел руками:

– Нет, а кто это? Не слышал никогда…

– Я так и знал…

Попов махнул рукой и улыбнулся:

– Может, хватит говорить загадками! Мало ли людей, которых я не знаю. И не узнаю никогда. Кто это такой Козин? И почему именно он становится главной темой нашего и без того странного разговора?

Олег Викторович вновь выдержал паузу. Он задумался и, посмотрев почему-то на большие часы на стене кабинета, загадочно произнес:

– У нас с вами будет три свидания. Три встречи. Больше я не могу ни себе не вам позволить, поэтому прошу вас быть очень сосредоточенным!

Попов тоже посмотрел на часы на стене. Он вдруг увидел, что батарейка в них села и стрелки застыли на цифрах без пятнадцати девять. Петр Сергеевич поймал себя на мысли, что не может определить, когда это «без пятнадцати девять»? Может вчера или позавчера часы остановились, когда этот загадачный кагэбешник зашел в кабинет? Мистика? Стечение обстоятельств?

Петр Сергеевич махнул рукой:

– Да я и так сосредоточенный, с первой секунды, как только вы появились в кабинете, я сосредоточенный! – вскипел Попов. – Кто такой это Козин?! Давайте уж по существу. А-то право, мне уже надоедать начинает!

Олег Викторович согласившись, кивнул головой:

– Вы правы. Пора начинать. И так, что такое иммунология надеюсь, вы знаете? И что она представляет для человечества тоже? И насколько это сейчас важно. Но, я начну не с этого. Я начну с того, что у человечества был момент, когда оно могло и не пойти по нынешнему пути развития безопасности и изучения иммунологии. И это был очень, пограничный и крайний для всего человечества момент…. Вот с этого я и начну.

– А причем тут Козин? И кто он?

– А вот Козин, в нашей с вами истории, будет самым, как оказывается, главным героем. Причем, в прямом смысле этого слова. Я сейчас вам расскажу лишь начало. И все будет зависеть от того как вы воспримите именно эту информацию. И самое главное, прежде чем я начну, вы должны осознать, что все, что я вам сейчас расскажу до этой секунды, является строгой государственной тайной первой категории, и все факты которые я вам сейчас предоставлю до сего момента, засекречены. О них знают лишь несколько человек в нашем государстве. Я специально делаю вам это заявление, что бы вы поняли всю ответственность, которую с этой секунды перекладываю и на вас.

Попов обомлел. Он молчал и даже не мог пошевелиться. Нет, когда это слышишь в сериалах, боевиках про тупых бандитов и умных шпионов задумчивых следователей и коварных политиков – это одно. К этому относишься как к какой–то нереальности, тебя не касающейся. Но когда это звучит тебе на полном серьезе, это совесм другое. Это прям какое-то угнетающее сознаниче чуство неведомой опасности.

Попов вспомнил, как однажды в детстве, когда он был пионером и великий и могучий Советский Союз был крепок и вечен, он провинился в пионерлагере. И хотя времена были брежневские, миролюбивые, стабильные и безликие, пионервожатая, построив его десятый отряд на плацу, заставила выйти его перед этим самым строем девочек и мальчиков в рубашках и красных галстуках, громко отчитывала пионера Попова и ругала его. А он, пацан, склонив голову хлюпал носом, делая вид, что ему страшно, вдруг услышал кошмарные для его детского сознания слова этой самой пионервожатой. Девица-студентка вдруг заорала:

– Да ты обманщик. Даже не враг, ты враг народа!

И это был перебор. Пионер Попов почувствовал ледяной удар. Затряслись коленки, руки стали ватными, во рту пересохло. На каком-то подсознательном уровне словосочетание – «враг народа», ввели Петю Попова в ступор, почти в коматозное состояние. Враг народа! Да, что он, пацан, мог знать о врагах народа?!!! Он вобще ничего не знал о Сталине, репрессиях и НКВД. Когда там они были эти «враги народа»?! И все-же! На подсознательном, на генетическом уровне, Петя Попов понял, что хуже этих самых «врагов народа», наверное, в мире ничего быть не может!

Сташно. И вот похожее чуство. Через много лет. Оно вернулось на подсознательном уровне. Заложене в генах? У нас есть этот самый ген раба? Попов думал, вернее, понимал, что думает не о главном, не о том. О каком-то, совсем не важном сейчас. Что это за боязнь? Что это за чуство страха? Откудо оно берется? Сверху? От великого и ужасного… но кого? Мистика…

А это вновь и вновь зучит реверсом в ушах:

«Является строгой государственной тайной первой категории, и все факты которые я вам сейчас предоставлю, до сего момента, засекречены и о них знают лишь несколько человек в нашем государстве. Я специально делаю вам это заявление, что бы вы поняли всю ответственность, которую с этой секунды перекладываю и на вас!!!»

Зачем все это ему? Зачем все это нужно? Назад, не отыграть. Не отыграть назад, поздно…

Попов немного скис.

Олег Викторович выдержал очередную паузу, словно ожидая – когда Петр Сергеевич, переварит информацию. Он увидел: сметение журналиста может быть критическим и не к чему хорошему не приведет. И ему почему-то это понравилось. Понравилось потому, что он вноь понял, что еще умеет делать свою работу. Вернее, умеет еще распознавать людей.

Затем вновь спокойным голосом добавил:

– Но бояться не стоит. Никакого вреда вам и вашим близким это не принесет. Это вам я гарантирую. Я отвечаю за каждое свое слово. Но и у меня, как говориться, есть свой интерес, и он прост. Я специально поделюсь с вами этой секретной информацией, что бы вы ей грамотно распорядились,… а вы, я уверен, я проанализировал, обязательно грамотно ей распорядитесь… итак, вы готовы?

Попов невольно кивнул головой. Он вдруг вновь почувствовал себя мальчишкой из советского прошлого в ожидании, какого-то запрещенного иностранного фильма – для тех, кому за шестнадцать. Причем сеанс должен был состояться ночной…

– Если вам не трудно – закройте дверь на ключ изнутри, я не хочу, что, бы во время моего рассказа, нам кто – нибудь, помешал…

Ловушка захлопнулась. Вот так они умеют подчинять людей.

Петр Сергеевич, слово послушный солдат встал и порывшись в кармане, достал связку ключей. Через секунду щелкнул замок. Попов медленно прошел и сел на свое кресло. Он ждал, ждал когда, начнется рассказ…

Олег Викторович медленно положил большой конверт на стол перед Поповым.